Немного об архаическом "фашизме" и будущем русском политическом национализме





Если брать черты фашизма так, как они понимаются сегодня, преимущественно исходя из пунктов «Ур-фашизма» Умберто Эко, то мы сталкиваемся с тем, что попадаем в действительность традиционалистских деспотических империй. Начиная от фараона, с которым боролся Моше-рабейну, Ашшурбанипала и  Навуходоносора до Нерона и Иродов - отца и сына.
Можно вспомнить и Афины, где гражданские свободы имел лишь каждый десятый (как раз Внешняя партия Орвелла), и это десятый сорок лет переизбирал Перикла...

И далее: к порядкам Торквемады и походам герцога Альбы, а перед этим походы на альбигойцев... Зачистку Пфальца Солнекоролём. Геноцид в Бельгийском Конго, к которому была - как табуретка приставлена эталонная брюссельская конституционная демократия. Вполне «чеченские» методы войны в Алжире - при эталонной леволиберальной парламентской демократии правительства Мендес-Франса. И, конечно, тут Ирина Бирна права, жаль лишь, что не «доживала» свой довод - грандиозная этническая чиста адыгских народов Западного Кавказа (мохаджирство) в начале правления государя Александра Николаевича - прошедшая аккуратно в промежутке от политической амнистии до крестьянской реформы.  

И получается, что кругом царит один фашизм. От Ура Халдейского от тоталитарных порядков которого в ужасе бежало семейство расуля Ибрахима (мой поклон мусульманам) до наших дней.

Поэтому я предлагаю исходить из социального определение фашизма исключительно как инструмента разрушения уже существующих демократических институтов (что было в самом первом - коминтерновском - определении фашизма), и из его культурологического определения - как искусственного восстановления средневековых социальных практик на основе ретро-романтического утопизма (Томас Манн и многие другие).

Необходимо учитывать самое главное - Россия как социум ещё во многом находится в традиционализме, переживает абсолютистско-феодальную стадию развития.
Эта стадия напоминает фашизм. Точно также как стройки фараона - Дмитровлаг и Беломорканал. В целом. Как читателям Стругацких утрированное описание кризиса гуманизма кватроченто напоминало о первых годах гитлеризма и послевоенный сталинизм, а также хрущевские атаки на интеллигенцию 1962-64 годов... «Взгляд, конечно, варварский, но верный...». «Глядя из Марса».  Точнее, с третьей планеты системы Солнца на третья планету звезды ЕН-2097.

Объявляя всю российскую историю «фашизмом» (а также всю историю человечества, начиная с появления «универсальных монархий», как первые империи называл Тойнби), мы теряем любую возможность для интеллектуального и политического сопротивления и впадаем в ресентимент. В результате нам остаётся только поддакивать рекомендациям соседей повторить судьбу Карфагена - и землю засеять солью...

Все эти рассуждения нужны мне только для иллюстрации тезиса о необходимости выбора правильного алгоритма демократизации. Ибо после фашизма гражданское общество восстанавливают, а после абсолютизма - создают.

Ельцинские реформаторы действовали как антифашисты, "восстанавливая" демократию. В результате "восстановилось" только то, что уже существовало как историческая реальность - думская монархия.
Это значит, что необходим иной рецепт - создания демократии из традиционализма, тот путь, которым шли либеральные революционеры 18-19 веков.


Поскольку кроме лозунга "Демократия" сегодня на знамёнах нового протеста написано "Русское национальное европейского государство", необходимо остановиться на национальном вопросе.

В полемическом задоре, особенно из соседнего государства, можно сколько угодно писать и говорить, что нынешние русские - это микст славян, литовцев, тюрков, угрофинов, варягов... Русские всё равно воспринимают себя как национальная целостность и не горят желанием вновь разложиться на «этнический спектр» - согласно последним данным анализа гаплогрупп. И британцы не спешат расслоиться на пиктов, бриттов, англов, саксов  норманнов... И французы - на германцев-франков, галлов-кельтов, италиков, немцев и тех же норманнов... И испанцы - на кельтоиберов, везиготов, марранов и морисков... Уж сколько объясняли евреям, что евреев нет. Даже первый президент Украины проф. Грушевский объяснял, что ашкеназы - это хазары (почему заговорившие на староготском). Бесполезно. В ответ на все старания по деэтнификации, особенно со стороны марксистов, взяли и создали своё государство.


Теперь представим, что окончательно пал путинизм - последний извод русфашизма, ведущий начало, как сейчас объясняют ещё от правления князя Александра Ярославовича - названного брата Сартака - сына царя (официальный титул хана в русских летописях) Батыя.
А вместе с путинизмом ушла сложная имперско-феодальная система встраивания этносов в государство.
И раскрепощённый стомиллионный русский народ, меланхолично пропускающий мимо ушей вопли, что он - ненастоящий, объясняет тюркам-мусульманам, тюркам-христианам, кавказцам-мусульманам, кавказцам-христианам, угрофинам, восточным славянам, алтайцам, ойратам, немцам, евреям и прочим достоуважаемым народам: мы - единая русская политическая нация, мы избавляем вас не только от притеснявшей вас этнократической номенклатурны, но и от повода для её появления - пережитка феодализма и большевизма - титульных республик... вы же получаете на территории федеральных земель России огромные культурные права - этнические языки в детсадах и начальной школе, этнографические факультеты и клубы с ансамблями и театрами... Как во Франции, Германии и США.

Несложно представитт, как в ответ несётся:
Liberum veto! Не позволим! Мы вам устроим Корсику, Квебек, Каталонию, Басконию, Ольстер, Ливан... Ну, попробуйте, говорит стомиллионный русский политический наций, рискните...

И ничем иным эти гипотетические переговоры русских с нерусскими не закончатся... Если ряд народов совсем упрётся - часть исключат из будущего государства, как Южную Ирландию из Великой Британии, или дав статус на вроде Палестинской Национальной Автономии, а остальных вообще низведут до статуса диаспор.

Я убеждён, что одной из главнейщих задач постпутинского революционного режима будет нобходимость со стороны русского демократического движения помочь населению республик избавиться от региональных коррумпированных полицейских режимов, прикрывающихся «титульным» национализмом и шантажирующих Москву дестабилизацией в ответ на любые намёки на попытки эти этнократии обуздать, за стремление к ликвидации федерализма.

Но в отличие от тех, кто видит путь к политической свободе страны в её дезинтеграции, я выступаю против понуждения народов федерации (в буквальном значении латыни - «земли народов-союзников») к полному выходу из неё, поскольку почти нигде в своих регионах эти народы не составляют большинства.
В результате попытки сецессии вызовут яростные конфликты, причём, по революционному времени, конфликты вооружённые, между «титульными» народами, русскими и «нетитульными» меньшинствами, или между различными этносами в при мозаичном характере национального состава. Достаточно вспомнить о Башкирии, Дагестане, КБР, КЧР... Неужели трагедия Пригородного района Алании в ноябре-декабре 1992 года ничему не научила?  

 

Bad Santa, или Сахаровская альтернатива

Картинки по запросу евтушенко братская гэс изя крамер


Похожее изображение



Диспетчер света
Я диспетчер света, Изя Крамер.
Ток я шлю крестьянину, врачу,
двигаю контейнеры и краны
и кинокомедии кручу.
Где-то в переулочках неслышных,
обнимаясь, бродят, как всегда.
Изя Крамер светит вам не слишком?
Я могу убавить, если да...
(Евгений Евтушенко, «Братская ГЭС»)

В последнее время идея ликвидации президентской системы в России становится среди либеральной интеллигенции такой же всеохватывающей как 28 лет назад идея многопартийности... Мало было 17 путинский лет (из которых, между прочим, четыре в премьерстве), так теперь охваченное ужасом воображение рисует Навального на месте Путина - и всё новые и новые пары штанишек вывешиваются на просушку...

Ещё мне нравятся причитания по поводу суперпрезидентской «монархической» конституции... А чего там такого супер-пупер? Имеет право роспуска Думы? Это - хорошо, зачем её распускать каждый скажет. Вы найдите тех, кто объяснит - за каким лешим её собирать?

Президент может снять всенародно избранного губернатора? А только представьте, после антиреновационного митинга на проспекте Сахарова - раз - и указ: за утрату доверия.... мэра Москвы... назначить временно исполняющим обязанности... И чего, горевали бы по поводу нарушения воли столичных избирателей?        
Администрация Президента стала по полномочиям почти как ЦК КПСС? Так она даже не орган власти! Вот, представьте, звонят губернатору: это из отдела внутренней политики... А он - какого ещё отдела? Политикой тут в области я заведую, по внутренним у нас облуправление - если вопросы, то прошу повесточку заранее, чтобы адвоката найти, а ежели так... бла-бла... то, извините, у меня посевная и паводок - так что некогда мне... если важное - скиньте на факс секретарю... При той же «монархической» конституции лет двадцать назад именно так и могло быть...

Из объёма полномочий президента у нас формально только добавилось 2 года каденции. И ещё лишили глав регионов места сенаторов и, таким образом, неприкосновенности.
Остальное сделали страх и жадность...
Назвать эпоху премьерства Черномырдина или тем более Примакова период «суперпрезиденства» очень сложно... При Кириенко - да, но даже Степашин ухитрился сцепится с главой администрации Волошиным... И получится, что у нас «слабые» премьеры за 7 лет ельцинской конституции были два раза по нескольку месяцев - Кириенко - с марта по август 1998 и Степашин - с мая (помните эпическое: «не так сели») по август 1999.
И с мая 2008 по май 2012 президентом у нас был... Не-Димон... Самый оппозиционно-протестный разгул... И самые жестокие разгоны.
И теперь попробуйте мысленно скажите про тот период гиперпрезидентская республика... Хуже того, у нас именно тогда установилась парламентская республика. Именно так. Страной реально управлял глава правительства, опиравшийся на конституционное большинство в Думе, главы регионов избирались местными Заксобраниями, а всенародноизбираемые мэры уступали власть сити-менеджерам, назначаемым городскими думами... При том же самом Основном законе... В нём даже прибавилось полномочий у Думы требовать отчёта от министров.
Драконовский избирательный закон (минимум пять тысяч членов партии) позволял существовать лишь семи партиям, включая «ЯБЛОКО». Но шесть из них были реально оппозиционные партии, постоянно атакующие ЕдРо. Более того, трудно поверить, но оппозицией были «справороссы», с которыми боролись нещадными посадками их мэров. А московскую организацию Союза правых сил возглавлял Евгений Чичваркин... Кстати, вспомнил, как осенью 2005 года список партии «Родина» во главе с Рогозиным сняли с выборов в Мосгордумы за ксенофобскую политрекламу, которая была гимном интернационализма по сравнению со всеобщими причитаниями по поводу «масквабада» 8 лет спустя...

Но перенесёмся в светлое демократическое завтра. И в этом завтра кому-то придётся делать следующие. Отказаться подписывать бюджет с дефицитом в 10% ВВП... Распустить - да-да-да - Думу, которая полгода не может утвердить бюджет или сформировать правительство... Послать вертолётоносец «Академик Сахаров» разнести вдребезги пополам позиции Хезболлы в Ливане - после нападения на Русскую православную миссию в Вифлееме... Приказать нанести точечные ракетные удары по позициям прокитайских наёмников, решивших перейти границу в поддержку забайкальских сепаратистов... Ввести прямое правление и танки в Липецке и Брянске, объединившихся в Новоукраинскую республику с коварной целью присоединиться к соседней стране - без пяти минут члену ЕС... Ввести санкции против Украины, опять запретившей пророссийские партии... Отдать приказ «народной гвардии» разогнать Оккупайманеж, требующий  замораживания квартплаты, кредитной амнистии и 70% индексации пенсий и МРОТ, и уже весь центр столицы закоптивший горелыми покрышками...

И теперь подумайте, какую должность вы подберёте этому Злому Санте? Царь? Самодержавный Ольденбург-Виндзор или помпезная декорация при очередной генеральской хунте?
Всенародноизбранный президент?
Президент, выбираемый парламентом, в котором 20 ненавидящих друг друга фракций и 90% депутатов либо скуплены лоббистами на корню, либо представляют провинциальные мафии? Как было ещё 19 лет назад, когда за каждый голос, поданный за утверждение Кириенко премьером, заплатили - согласно апокрифу - по 11 с половиной тысяч долларов - и это были чумовые бабки (за утверждение бюджета платили меньше, но не намного - Степаныч был мужик хозяйственный, но не прижимистый).
Премьер-министр, зависящий от десятка голосов, создающих ему перевес над оппозиций, но принадлежащих клерикалам, требующим за поддержку кабинета трёх миллиардов на религиозное воспитание, запрета абортов и однополых браков...

Я периодически пишу, что судьба политической конструкции России определилась датой смерти Сахарова. Проживи он на год-два дольше, то в суверенной России 1990 года стал бы либо Председателем Верховного Совета (первый заместитель - проф. Хасбулатов, представитель одного из репрессированных народов, чудом выживший в ссылке, специалист по канадской экономике) либо Президентом, парламентом выбираемым. А главой правительства стал бы сильный хозяйственник и популярный оратор Ельцин (но никакой не политик и не идеолог). После неизбежной смерти Андрея Дмитриевича на посту президента-интеллигента его бы заменил академик Лихачёв или академик Алфёров (в рамках компромисса с умеренными левыми). И тогда у нас была бы парламентская республика. Где всей полнотой власти обладал бы традиционно волевой премьер, а для политического гламура президентом был бы всеми уважаемый пожилой учёный или мыслитель...
Но поскольку кабинету нужна была бы стабильная поддержка в парламенте, то «Демократическую Россию» не дробили бы и раскалывали, а напротив - вдумчиво и любовно делали бы партией власти. ЕдРо называлось бы ДеРо, что тоже хорошо рифмуется с «в ведро», а в офисах партии власти висели бы композиции из портретов Путина, Собчака, Сахарова и Юрия Афанасьева...

Это я к том, что сочинять ослабление власти на переходно-революционный период - это значит быть «саботажником истории». Власть уравновешивает и сдерживает не лишние процедурные путы, но независимый верховно-конституционный суд (я бы объединил их в один) и гражданское общество, способное организовываться и протестовать.
Вот, например, в сентябре 1998 года Дума (с могучей поддержкой Лужкова за спиной) показала Ельцину, что готова к роспуску... и вся «монархо-гиперпрезидентская» конструкция затрещала по швам... и по предложению союзника Лужкова Явлинского премьером стал Примаков - креатура Лужкова и его ставка на президентских выборах...
Но через год депутаты были так напуганы распускаемыми с середины июня слухами о временной отмене политики вообще (10 лет - только работать) и грядущей хунте ген. Лебедя, что от счастья что выборы будут, с лёта утвердили Путина, уже объявленного в качестве преемника Ельцина. А ведь Дума была уже нераспускаемая и можно было, поупиравшись, сделать премьером, а значит и победителем на предстоящих через 10 месяцев президентских выборах представителя «левого» большинства... И могли ведь вынудить в конец погрязшего с «семейных» скандалах Ельцина уйти раньше... Но майская отставка Примакова внушила депутатам должный трепет...       

Ибо Основополагающую Политическую Теорему (А.И.Герцена) «Нельзя дать внешней свободы больше, чем её есть внутри» пока ещё никто не опроверг.


@ Каспаров.Ru: Евгений Ихлов, "Распределитель зла, или Сахаровская альтернатива" 24-07-2017
http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=5975BFBA32B84

ДИПТИХ: ПОПЫТКА СПОКОЙНО РАЗОБРАТЬСЯ В МАГИЧЕСКОЙ СУТИ БЮРОКРАТИИ И ЦЕЛЯХ НАЦИОНАЛИЗМА





I. ПУТЬ ИНТЕЛЛЕКТУАЛА К ОШИБКЕ

Век назад Вебер считал, что современная (либерально-гуманистическая) высокопрофессиональная бюрократия – вверх управленческого совершенства. Жизнь же показала, её КПД предельно низок, и что система правления автократа, окружённого преданной командой экспертов, очень часто значительной эффективней. А добавить эффективность профессиональной бюрократии можно только поместив её в атмосферу террора («подсистема страха» по Г.Х.Попову).

Разгадка в том, что бюрократ имеет дело не с конкретным делом – с железом, деньгами, землекопами или солдатами, но с их символами. Работа с символами погружает в квазимагические практики.

Особое значение приобретает исполнение ритуала. И как все маги, бюрократы ведут между собой «магические битвы» - манипулируя символами и формулами. Чему и посвящают себя без остатка (это если убрать коррупцию и казнокрадство, т.е. «наколдовывание сокровищ»).

Бюрократы-маги создают свой таинственный язык, свой эзотерический культ [мы видим лишь его внешние проявления – таблички со сложными витиеватыми названиями, портреты и лозунги] и свою вселенную (волшебную страну), в которой стараются укрыться полностью. Маги искренне убеждены, что правят миром, хотя часто оказываются формально подчинены, например, монарху или герою, знающему заветное слово…

Но депутат, ставший министром, и возомнивший на этом основании, что стал хозяином ведомства, так же наивно заблуждается, как и персонаж восточной сказки, который воображает себя господином джинна только на том основании, что нашёл и правильно потёр заветную лампу…

Как мудрые сказочные персонажи, люди постепенно поняли, что маги годны только для сдерживания других магов, иные же попытки получить от них блага завершаются либо недоразумением или жестоким разочарованием, либо просто катастрофой.
 Ещё одним грандиозным заблуждением является вера интеллектуалов в способность понять «простецов».

Дело в том, что «простец» - выходец из мира традиционализма, его логика – альтернативна или «гибридна» по отношению к логике человека западного типа. Это – темпоральный разрыв.
Поэтому интеллектуал не может смоделировать его сознание в принципе, тем более, что для него трудно вообразимо полное разделение сознания, в т.ч. по эпохам (играющий на бирже верит в ведовство, а конструктор-ракетчик – в «русскую идею»), и невозможность рефлексии.

Но интеллектуал – с его потенцией шизофрении - зато легко выделяет в своей многогранной личности то, что может служить моделью «простеца» и проецирует на него свои представления. Разница видна как между живым человеком и персонажем из снов.

Воображаемый «народный человек» всегда целостен (ещё одна интеллигентская добродетель, которой щедро наделяются простые люди), потому что вообразить и представить внутренний мир реального человека, который был: нежным мужем, заботливым сыном и отцом, храбрым солдатом, спасшим взвод под огнём, ворующим в госпитале орден из-под подушки у соседа-еврея, насильник и мародёр, труженик, самоотверженно поднимающий колхоз в голодный год и лупящий оглоблей дождавшуюся его с фронта жену, а потом делающий ребёнка от замужней дочери… - интеллигент не может.

Да, мною описан массовый типаж.

***
Похожее изображение



II. НАЦИОНАЛИЗМ - ЭТО НЕ РУГАТЕЛЬСТВО, А ПАТРИОТ - НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО КОМПЛИМЕНТ

Необходимое замечание: значение всех употребляемых терминов я даю приблизительно так, как они приняты в западной социологии («незападной» социологии не существует, точно также как и «незападной» политологии), но раскрываю их своими словами, как во время лекций.

Национализм (политический) - это восприятие этнического народа как достаточно культурно однородной общности, которая стремится к сохранению и усилению социально-культурной сплочённости (право на защиту идентичности), но самое главное - стремится к получению национально-государственного суверенитета (как вариант - в рамках широкой автономии, дающей возможность проведения самостоятельной культурно-образовательной политики) для всего своего ареала.

Это означает движение к избавлению от имперской или колониальной зависимости (право на самоопределение), а также ликвидацию политических границ, разделяющих этот ареал (право на воссоединение).


Я дополняю понимание политического национализма следующим: национализм - это доктрина, согласно которой национальные и национально-государственные интересы значимо превалируют над ценностями и интересами того «культурного круга», к которому данный народ и его государства принадлежат.

Например, ценностью европейского (шире - западного) культурного круга (субэйкумены) является соблюдение международно-признанных границ и гуманитарных прав, а также гражданских свобод.

Перекройка границ, тем более, путём войны, эти ценности попирает.

Следовательно, национализм - это форма национального и государственного эгоизма, разрушающего общекультурную (общецивилизационную) солидарность.

Ни один деятель, считающий, что его страна обязана соблюдать даже невыгодные ей ограничения, вводимые правом и моральными стандартами общей цивилизации, политическим националистом считаться не может.

Доктрина, требующая содействия сохранению национально-культурной идентичности и культурного развития в качестве меньшинств и диаспор для представителей данного народа, проживающих за границами его страны, в качестве националистической рассматриваться не может.

Представления о культурном превосходстве или чрезвычайной степени эксклюзивности национальной культуры, которые принято именовать «культурным национализмом», таковым, строго говоря не являются. За исключением случаев принудительной ассимиляции меньшинств или принудительного ограничения доступа людей к иным культурам и духовным традициям.

Страна народа - это географическая область, исторически связанная с жизнью данного народа (включая интегрированные меньшинства), ставшая местом создания его государственности или протогосударственных форм, например, консолидированных кланово-племенных союзов.

Нация - это народная общность, имеющая системно открытый характер, но всегда обладающая определённой этно-культурной или субкультурной матрицей. Народная общность, являющаяся системно закрытой, является этноплеменным образованием (в терминах вековой давности - «расой»).

Признаком народа (народной общности) является способность создать государство или протогосударственные социальные формы.

Идеи гражданской нации и политического национализма маскируют роль этнического ядра нации, или являются выражением совокупного государственного эгоизма альянса этнических и субэтнических общностей.

Но точнее их было назвать государственным эгоизмом, поскольку в таком случае весь народ сложился именно в рамках данного суверенного государства и нет оснований для стремления к его национальному освобождению или воссоединению. Например, не существует американской политической нации вне пределов США, поэтому для американского воссоединительного национализма нет почву.
Но есть граница США, которая с 1948 года разделила мексиканцев, и это может питать мексиканский воссоединительный национализм.

Можно пытаться перенести доктрину воссоединительного национализма от народной общности к цивилизационной или субцивилизационной , например, панарабизм, пантюркизм, панславизм, включая такой извод последнего как "Русский мир", но при совпадении этнических и государственных (и даже субгосударственных) границ создать долговременное и мощное движение за надэтническое общецивилизационное единство пока не удавалось.

Опыты с "османизмом", "исторической общностью - советский народ" и "югославами" оказались достаточно поучительны. Фактически создавались имперский или имперско-цивилизационный доктринальный государственный эгоизм и эфемерные государства на основе надэтнической религии (халифат 7 века и нынешний, Священная Римская империя или квазирелигиозной идеологии типа коммунизма и "исламской революции".

Для негативного определения имперского экспансионизма в СССР был создан термин "великодержавный национализм". Однако это было связано с тем, что понятием "национализм" объединяли и шовинизм, и ксенофобию и империализм, а также имперский реваншизм.

Патриотизм - это обоснование добродетельного поведения и верности гражданскому долгу резонами национального или национально-государственного характера, а не приверженностью этическим принципам общей цивилизации («религиозным» и «общечеловеческим»).

Радикальный национальный и национально-государственный эгоизм таковым и должен называться, без замены его понятиями «национализм» или «патриотизм».

Доктрина превосходства (значимого превалирования) интересов государства над интересами гражданского общества - суть этатизм или «государственничество», и не может быть однозначно связана с национализмом или патриотизмом, хотя может быть их составной частью.

Извините за занудство.

Курица впереди лошади (Продолжая тему М.Б. Ходорковского о необходимой политической реформе)

Похожее изображение





Михаил Борисович Ходорковский - что я всячески приветствую - начал серьёзный разговор [см. Приложение]  о комплексном изменении политической систему: президенту - дипломатия и армия, власть - правительству, опирающемуся на парламентское большинство, при переходе на исключительно мажоритарную систему выборов.

Мне такая схема нравиться, поскольку мажоритарная двухтуровая система* выковывает плеяду сильных провинциальных политиков, а не превращает партии в "клиентелы" зависимых от партийных боссов политических клерков.

Однако я предпочёл бы для России американскую модель - президент - глава кабинета. Я исходу из того, что лучше иметь сильного лидера, имеющего стабильную поддержку от общенационального голосования, чем во главе кабинета, который всё время подвешен из-за колебаний настроений в парламенте.

Но надо учесть, что на первых этапах переход к мажоритарке приведёт к мозаизации парламента и к предельной зависимости депутата от спонсоров и локальных групп влияния. Теперь это называют "местечковыми"** интересами.

Таким образом, создать стабильное большинство в парламенте будет очень сложно, а подкуп депутатов и превращение их в марионеток олигархов снова станет нормой. Или, напротив, система манипуляций может сделать никем не избранного, кроме своего округа, спикером формальным хозяином страны, как это было с Хасбулатовым в 1993 году.

Схема Ходорковского отчасти воспроизводит в случае удачи её реализации голлистский режим 1959-69 годов. Поэтому для её стабилизации нужно очень сильное внешнее принуждение к депутатам сохранять верность нескольким авторитетным (во всех смыслах слова) партиям.
При этом Михаил Борисович сам обращает внимание на политическо-идеологическую мимикрию, размывающую партийные позиции во имя политтехнологических уловок.
И последний пример здесь Франция, где снесённая избирателями Соцпартия, оказалась безраздельным хозяином парламента, переформатировавшись для этого в "движение Макрона" с совершенно безликим популистским названием, почти копирующим название знаменитой партии Берлускони: "Италия, давай!" и "Двигай
***, Республика!"

Вся проблема в том, что на Западе партии были сформированы (как квазицеркви) на основе гражданского общества и многовековой привычке к религиозно-общинной жизни, а в России партии формируются как один из способов выращивания гражданского общества. И очень сложно понять, как создать стабильную политическую жизнь без сложившегося гражданского общества, во многом формируемого влиятельными партиями. И как создать влиятельные партии без того, чтобы они стали единственными "воротами в политику".

Вот тут у нас сразу и проблема приоритета яйца над курицей и ребус правильного взаимного позиционирования телеги и лошади.
__________

* Но Учредительное собрание в любом случае должно быть избрано по спискам партий, или - ещё лучше - по спискам в поддержку проекта конституции или его подробных тезисов (но в УС, строго говоря, выбирают не депутатов, а членов).

** Я бы заставил вместо "местечко" говорить правильно "штетл" (и прозводные от него). Как и упоминающими Талмуд при виде каждого толстого тома или кипы документов, уточнять, имею ли они ввиду Талмид Бавилу или Талмид Иерушалми (Вавилонский или Иерусалимский).

*** Ещё точнее: "Топай, топай" [кверху попой]
_______________

Приложение

Михаил Ходорковский

С интересом прочитал интервью, которое дал Андрей Мовчан Znakу
https://www.znak.com/2017-07-13/ekonomist_andrey_movchan_ob_opasnosti_avtoritarizma_v_postputinskoy_rossii и хочу сделать пару замечаний, поскольку в остальном мы с ним оказались на удивление единомышленниками.

Я для оппозиционной среды человек по-прежнему слегка инородный, хотя бы уж потому, что исходя из собственных убеждений всегда помогал людям, оппонирующим власти (30 лет уже как:)
А, как вы все знаете — у нас часто любят, когда помогают им, но более чем возмущаются, если кому-то еще:)
Мне же кажутся наиболее опасными для страны «единодушие» и «единомыслие». Но обычно и власть и оппозиция именно к нему стремятся (пусть и с разных сторон баррикады). Их главный приз — пост президента, который это «единомыслие» позволяет ввести. Сначала на 6 лет, а потом, как получится:)))

При общем согласии с содержанием текста, мне кажется неправильным призывать политика выращивать альтернативу себе, рядом с собой. Это метод используют для обратного — подминания или уничтожения потенциального конкурента. В соответствии с известной максимой: «держи друзей близко, а врагов еще ближе».
На мой взгляд полезнее требовать от политиков демократических взглядов регулярно действовать в коалиции, поддерживая друг друга в ходе конкретных совместных действий (типа выборов или публичных акций). Это стало бы важным прологом к реальной смене модели управления государством.

Во вторых мне не кажется хорошим рецептом для победы демократии наличие нескольких сильных конкурентов на честных выборах президента. Несомненно важно обеспечить возможность каждому для участия, но это не гарантия демократизации само по себе.
Поскольку мы говорим не о путинских «выборах», где победить невозможно по определению, а о ситуации «после», то мне казалось бы кошмарной ошибкой само сохранение «царского престола», под видом президентской республики.

Некоторые считают переход к парламентской (или для начала к президентско-парламентской) республике утопией, но, как показывает опыт (о чем говорит и А. Мовчан) альтернатива — просто новый автократ (шило на мыло).

Конечно партийное представительство у нас (а похоже не только у нас) уже не работает. Политические взгляды в эпоху демократии, прагматизма и толерантности слишком сблизились. Акценты — дело профессионалов и увлеченных любителей. Но вполне себе работает иная модель плюрализма. Имя ей — федерализация.

Россия — страна одного искусственно созданного политического центра и десятка с небольшим политически активных мегаполисов, не имеющих своего реального политического представительства. Эта ситуация перезрела и уже реально сдерживает развитие страны.

Мажоритарная модель выборов решению такой задачи вполне соответствует, но вот отсутствие у парламента реальных полномочий (которые сконцентрированы в руках президента) делает из Думы — сборище шутов. Ну скажите, какой нормальный человек пойдет работать младшим подпевалой к президентскому подпевале? Чему тут удивляться то, наблюдая этот цирк?

В общем, на мой взгляд, наша задача не честные выборы нового царя, а честные выборы своих, территориальных политических представителей и передача им реальных полномочий по формированию федерального правительства и контролю за бюджетом.

К слову — для Путина — это возможная модель сравнительно почетного ухода. Если решится и успеет.

А президент, если уж без него никак, пусть занимается внешними делами и остается главнокомандующим на случай войны

"Фашизм не пройдёт!" или "Архаизации - нет!"







Мы никогда не сможет вылечить наши социальные недуги, если не научимся правильно ставить диагнозы. Так все привыкли говорить о фашизации (фашизоидности) путинизма. Отдал этому должное и автор этих строк.

Но надо понимать, где проходит разница между путинизмом и фашизмом не с точки зрения обвиняющих риторических фигур, но для выписывания рецептов целительных преобразований.

Прежде всего, я хочу отметить, что все отмеченные обычно в современной России признаки фашизма, включая «раздвоенность сознания» и поощрение «неучённости» - суть характернейшие признаки традиционалистского социума.

Прошу прощения, но мне придётся повторить свой старый тезис, который я отстаиваю уже почти четверть века, затрагивая тему фашистской опасности для России.
Фашизм - это тоталитарное революционное движение, уничтожающее институты демократии и гражданского общества с целью создания квазисредневекового государства.

Соответственно, социально-политическая реабилитация социума заключалась в ликвидации тоталитарных госинститутов, чиста кадров (люстрация, денацификация) и восстановление существующих до фашистской (нацистской, «национальной») революции демократических порядков и институций, только подкреплённых извне.

Фашисты (и нацисты) приходили к власти только там, где им позволяли свободно политически и идеологически конкурировать с иными партиями и идеологиями.
В процессе дефашитизации это учитывалось и вводились строгие законодательные ограничения, включая, возможность уголовного преследования за высказывания некоторых позиций.

Однако там, где ещё не появлялись органические демократические институты, где не было гражданского общества, но лишь его клановые, цеховые и псевдоцерковные прототипы, мы не может говорить о фашизации, но лишь о реакционных периодах в феодальном (традиционалистском) обществе.
Эпоха Торквемады с его депортацией испанских мавров и евреев - не нацистский Холокост и не сталинское «дело врачей». Хотя мы найдём много стилистического сходства.

Читая Вольтера о временах Людовика
XV и Золя об эпохе бонапартизма (Наполеона III), мы найдём очень много черт сходства с путинизмом, но нам не придёт в голову назвать правление наследника Солнцекороля или племянника Бонапарта фашистскими режимами. Когда победители Наполеона I принесли (вернули) в Германию, Италию и Испанию средневековые порядки, это не было фашизмом, но рефеодализацией, архаизацией...

И меры Бисмарка не были фашистскими, несмотря на то, что предвосхитили политику Гитлера - запреты социал-демократии («чрезвычайный закон»), гонения на католическую церковь («борьба за культуру»), популистское заигрывание с рабочим движением (вплоть до альянса с Лассалем) как мощным орудием против либерального слоя предпринимателей, «сильная социальная политика» («прусский социализм»), стимулирование экономики гипермилитаризацией.

Просто лозунг «фашизм не пройдёт» - красивый и мобилизующий, а куда более точный «остановить социальную архаизацию» вызовет недоумение и даже ненужные дискуссии о том, а нужен ли «бездумный прогресс», не лучше ли «возвращение к вечным ценностям» и прочие интеллектуальные забавы...  

Я всё это говорю именно для того, чтобы показать принципиальную разницу действий против фашизма и против рефеодализации. Бонапарт мог выиграть Ватерлоо, тогда Западная Германия, и, как минимум, Северная Италия и северная Испания вновь подпали бы под действие идей просвещения и прославленного Code civil. Но это не сделало бы в этих землях популярней либеральные идеи. Именно победа над французскими захватчиками, вернувшая европейским нациям веру в свои силы, дала возможность следующему поколению, спустя 33 года после Ватерлоо, устроить Весну Народов, так напугавшую Тютчева. Впрочем, первые, подавленные, революционные движения, временно вернувшие конституции Испании, Португалии и Италии были уже в 1820-21 годах.
Да и мы сами можем сравнить Украину через три года после Первого Майдана и нынешнюю, остановившую и отбросившую гибридную агрессию.

Несложно прописать рецепты дефашизации. Значительно сложнее с деархаизацией. Путинизм - это именно возвращение к псевдомонархическим и квазиноменклатурным («сословным») моделям, органичным для традиционалистского социума. Социальная архаика же, это как молодость - недостаток, проходящий с годами.

Ельцинские реформаторы боролись с коммунистическим наследием испытанными методами «мягкой» дефашизации (обкатанной американцами на Италии и Японии), включая искусственное создание слоя сверхкрупного бизнеса. И действительно, ни коммунистический реванш, ни реставрация социалистической модели в России более невозможны, и левая идея почти уничтожена.  

Для следующего шага - преодоления сложившегося у нас режима т.н. «консервативной революции» (аналоги - Южная Конфедерация, термин создавшая; режимы адмирала Хорти, Салазара, Франко, греческие полковники, Пиночет).

Я отношу консервативную революцию к общей с черносотенством, фашизмом и нацизмом праворадикальной части идеологического спектра, точно также, как брежневизм и восточноевропейские коммунистические режимы отношу к социалистической части, наряду с маоизмом и полпотовщиной, леворадикальной идеологией «красных террористов» 70-х годов. Но разделитель может проходить и по другому, не в этом суть.

Главное в том, что преодоление путинизма требует мер не только диктаторско-репрессивных (люстрация, национализация олигархий, «управляемые» выборы органа, меняющего конституцию и законодательство; «направляемая» информационная политика), но и имеющих характер социальной инженерии. К ним относится искусственное поощрение государством среднего класса (т.е. слоя независимых собственников), защищённого от давления бюрократии, более того, получающего дополнительные возможности для демократического контроля юстиции и силовиков.
Например, выборы мировых судей и общенадзорных прокуроров, поскольку и те, и те отнесены конституцией к судебной ветви власти.

Выстраивание системы образовательной и культурной политик так, чтобы распространение либеральных и леводемократических концепций и ценностей имело заведомый приоритет.

Поэтому политика депутинизации будет с одной стороны проще, чем декоммунизация 90-х (поскольку уже есть общие представления о демократических институтах, которые не надо создавать на пустом месте, но надо лишь превратить из декораций в реально действующие), и сложней, потому что для устойчивого выхода из традиционализма необходимы десятилетия упорной работы, прежде всего, интеллектуалов, и десятилетия стойкой борьбы проевропейских политиков и правозащитников.

А только обругать путинизм фашизмом - это лишь провести очередной сеанс магического насылания проклятий...         

Императивный мандат для бюджетного процесса



Похожее изображение
Похожее изображениеПохожее изображение

Предлагаю реформу налогообложения, не имеющую мировых аналогов. Для справедливости надо упомянуть, что её пробраз был в блестящей "Мы - из Солнечной системы" (1965) Георгия Иосифовича Гуревича, хотя там эквивалетном налога был дополнительный трудовой вклад во часах, минутах и секундах, указанных на специальных карточках.

Её суть в том, что дать налогоплательщику выразить свою императивную волю по структуре бюджета, как можно сильнее ограничив возможность для коррупции и закулисных манипуляция, а именно - ежегодно определять в каких пропорциях по основным направлениям он хочет распределять уплачиваемые им налоги.

Приблизительная схема такая. Весной каждый сдаёт вместе с отчётом в налоговую подписанную анкету с желаемым распределением его налогов. Там, где налоги платит бухгалтерия, они сдаются в конвертах в бухгалтерию организации, а та переправляет в налоговый орган. Бюджет условно делиться, допустим, на 10 рубрик.

1) Армия и разведка; 2) полиция, контрразведка, суды, следствие, прокуратура, пенитенциарка; 3) медицина; 4) образование; 5) фундаментальная наука и космос; 6) социальная помощь уязвимым слоям, включая муниципальное жильё многодетным и льготникам; 7) инфраструктура и благоустройство; 8) госуправление; 9) стратегические инвестиции и льготное кредитование и поддержка малого бизнеса и фермерства; 10) культура и спорт...
Всё - условно.


Парламент имеет право заранее добавить на год не больше двух дополнительных рубрик, например, на помощь благоприобретенной провинции или ликвидацию последствий катастрофы или приёма беженцев или внутренних переселенцев.

Парламент имеет право провести перераспределение пропорций расходной части не более, чем на 1/8-1/10 от размеров каждой рубрики. Возможно, с обязанностью через один-два бюджетных года провести компенсацию. Распределение по местным, региональным и общенациональному бюджету производится в зависимости от того, к какому уровню власти отнесены данные расходы.

Анонимные траты - НДС, налог с продаж, акцизы идут на фиксированные траты. Но авторизованные выплаты - налог на крупные покупки, таможенные сборы - распределяются согласно выраженной воле. Юрлица также вправе определить распределение выплачиваемых ими налогов.

Суммированные сведения доводятся до сведения парламента, который, зная градацию расходной части, определяет сумму расходной части бюджета, корректирует рубрикацию (от 10 до 12,5%) и детализирует траты в каждой рубрике.
Чтобы не путать людей с цифирью, предлагаю дать право выстроить рейтинг рубрик - получивший первый номер получает условно 20% всех расходов, десятый номер - 2%, остальные - по установленным пропорциям, например, по гауссиане.

Перед процессом рейтингирования рубрик, представители ведомств, отраслей и партий, разумеется, будут выступать в пользу приоритета своей статьи расходов.

Современные программы без труда снимут проблемы с подсчётами. Получатели пенсий и социальных пособий, освобождённые от налогов, не принимают участие в определении рубрикаций, поскольку не вправе делить чужие деньги.
Однако, выбирая депутатов, в том числе от гипотетической «партии пенсионеров», и митингуя, они получают возможность влиять на увеличение расходной части бюджета и на коррекцию внутри рубрик и между ними.      
Я полагаю, что такая мера ещё более демократична и уменьшает отчуждение человека от государства, чем право западноевропейских избирателей рейтингировать кандидатов в партийных списках.

Варианты для демократии: It's a Long Way to Tipperary

Похожее изображениеКартинки по запросу клуб избирателей 1989 владимир боксер михаил шнейдер




Периодически, явно меня переоценивая, предлагают выдвинуть программу демократической оппозиции, причём, сулящую ей успех, и не программу, как предвыборную зазывалку, но программу последовательных действий, того, что раньше называли алгоритм, а ныне именуют «дорожная карта», поставил меня в очень неловкое положение. Но, по уставам буддийских монастырей, услышав чьё то «Эй!», необходимо тут же вскликнуть «Эй!» - дабы никто не оставался безответным.
Оно, конечно, архаизация актуализирует профетизацию [провал в прошлое рождает запрос на пророков], но если бы я смог, подобно Медиуму Нострадамовичу вытащить из будущего текст листовки победивших революционных сил, боюсь, это не многим бы помогло.


Вот, представьте, что осенью 2011 года я с важным видом сообщаю либералам, что небывалый успех на выборах в Москве им надут лозунги борьбы с «превращением столицы в Масквабад» и с засильем дворников - «узбеков Собянина». Я полагаю, что даже Владимира Милова стошнило бы от отвращения...
Я помню какой когнитивный шок у меня вызвала летом 1988 года первая программа ещё нерасколотого «Демократического Союза» - с требованием многопартийности, а через год - листовка группы «Гражданское достоинство», объявившей себя несоциалистической организацией и оргкомитетом возрождающейся партии конституционных демократов (куда я и вступил). А ведь по сравнению с лозунгами «ДемРоссии» 1991 года это были очень умеренные тексты. И победили именно лозунги «ДемРоссии»: декоммунизация, суверенитет России, рынок, народная приватизация... Воплощение - другое дело, во Франции до сих пор проблемы с полноценной реализацией Liberté, Égalité, Fraternité...

Но я представляю, что прихожу я летом 1989 года на заседание легендарного Московского Объединения Избирателей (МОИ) и приношу тексты доавгустовских заявлений Координационного совета (КС) движения «ДемРоссия» лета 1991 года (ну, там, как положено в те накалённые дни - недоверие Горбачёву, ликвидация ячеек КПСС в учреждениях и органах власти, отказ от подписания Союзного договора) и говорю: чего спорите, вот с чем победим, и кстати, тут ваши подписи... Мне просто интересно, кто первый из знаменитой «кровавой тройки» закричал бы что это - провокация КГБ...

При этом я могу с уверенностью сказать, что любая пришедшая к власти путинизму (не только власти Путина, естественно, но всего созданного им режима) проведёт три меры обязательно: люстрацию, включая ликвидацию «партий-клиентов», национализацию собственности «олигархов» (точнее, наоборот, аффилированных с властью магнатов) и коррекцию конституции в пользу парламентаризма и влияния партий.

Три другие меры: нормализация отношений с Украиной и Западом, резкое ограничение возможностей для цензуры и борьба с «титульными» этнократиями в «республиках» - также весьма вероятны, хотя, в отличие от первой триады, прогнозируются не с такой 100%  уверенностью. Тут многое зависит от того, создадут ли национальные меньшинства единую коалицию с российской революционной оппозицией, как это было в 1989-91 годах, или выступят против неё, в защиту «путинского федерализма». А также от того, не окажется ли среди революционеров критической массы антизападных националистов, напротив, считающих что надо ограничить «вседозволенность» медиа, включая социальные. Но первую, ключевую для любого последующего демократического развития, триаду мер проведут в жизнь даже пришедшие к власти оппозиционные революционные фашисты (я помню, какой шок в марте 2009 года подобный анализ вызвал у Георгия Сатарова, который углядел в моём прогнозе призыв).

Точно также любая революция в СССР - буржуазно-демократическая (как в нашей реальности), Энтээсовская («Русская антикоммунистическая») или отстаивающая истинный социализм (неотроцкистская) - в любых исторических альтернативах - обязательно бы реализовала один и тот же набор мер: запрет (как вариант - самороспуск) КПСС и роспуск КГБ; конфедерализация СССР, роспуск колхозов (возможное превращение их в нормальные производственно-сбытовые кооперативы); резкое увеличение хозяйственной самостоятельности предприятий и столь же резкое увеличение рыночной компоненты в экономике.   

Прежде всего необходимо отметить, что исторический путь от развёртывания всего набора демократических институтов до формирования полноценной демократии (её именуют «консолидированной») в любом случае займёт в культуре европейской типа не менее 50-60 лет. Причём, все эти годы будут до отказа заполнены борьбой гражданского общества за демократию. Предлагаю принять этот период за социокультурную константу.

Два поколения непрерывной борьбы за свободу и демократию - в условиях относительной свободы и относительной демократии (её именуют анократией: это как при Ельцине - свобода публичной борьбы за власть элитных группировок).

Борьба за демократию - это всегда:
а) борьба за преодоление отчуждения между гражданином и государством, обретение личностью и объединениями своей политической субъектности);
б) борьба с превращением правящей политико-бюрократической группировки в монопольно господствующее <квази>сословие, которое я по старой памяти именую «номенклатура»;
в) борьба с превращением «партии власти» в псевдоцерковь, регулирующей интеллектуально-духовную и частную жизнь, и стремление к низведению «партии власти» до уровня правящей партии - равноправного актора (деятельного участника) социально-политической жизни.  


Побудительным импульсом к началу борьбы за демократию может быть не бедность и не жестокие расправы, но постоянное ощущение бесправия и униженности, постоянное чувство оскорблённого человеческого достоинства. Это именно то, что стало главным мотором «Арабской весны», Московской «полуреволюции» 2011-12 годов и начавшегося в марте 2017 движения «фрименов» Навального. Хотя общим контекстом антипутинистского движения всё равно будет очередная - «веберианская» - реформация России - фазовый переход от сословно-феодального деспотического общества к либеральному конституционализму и «протестантскому» отношению к социальной жизни. По сути это будет вторая попытка успешно завершить Ельцинскую революцию 1989-93 годов. Нечто подобное событиям весны 1948 года во Франции, «выправившей» последствия феодального реванша 1815 года.

Два поколения борьбы за демократию я принял за константу, исходя из дистанции между:
1) либеральными антиолигархическими реформами Вудро Вильсона и отставкой Никсона (Американская «оттепель»);
2) формированием и крахом фактически «полуторапартийных» систем в послевоенной Италии, Западной Германии и Японии, где с конца сороковых устанавливалась политическая монополия проамериканских консервативных модернизаторов.
3) [если от правоцентристов перейти к левоцентристам] установлением и развалом системы монопольного господства мексиканской Институционально-революционной партии и израильских сионистов-социалистов (от полного контроля над органами альтернативной британцам еврейской системы самоуправления в Подмандатной Палестине до победы на выборах политических наследников Владимира Жаботинского - блока «Ликуд» в марте 1977 года).

Эти десятилетия могут пройти по двум быть «зеркальным» относительно друг друга траекториям.

Вариант спокойный и муторный

Поскольку по предварительно заданным условиям прошла люстрация и реорганизуются силовики, то нет того спецслужбистско-правоохранительного стержня новой «партии власти», который был у Путина в 2000 году. Поэтому реализуется альтернативный сценарий 1999 года - только другая развилка: непреодалённый раскол элит.
За власть борются два монстра - вариант «Нашего дома России» (где координатором фракции был Владимир Рыжков, между прочим) и «Отечество - Вся Россия» Лужкова-Титова-Шаймиева. Союзником первого выступают правые либералы, второго - левые. Ещё есть левая (лидер аграриев - Иван Рыбкин) и правая популистская оппозиции...  Поскольку все они боролись с Ельциным и его администрацией, то вносятся изменения в конституцию, резко усиливающую роль парламента и партий (вариант Ходорковского 2003 года). Периодическая (маятниковая) смена правящей партии вынуждает суды и прокуратуры стараться быть нейтральными, потому что вчерашний смутьян завтра становиться главой думского комитета или министром. Эти же колебания обеспечивают возможность разбитым на две-три группировки медиа поливать разоблачительными помоями всех политиков и должностных лиц.   

Разгул политической и самой вульгарной коррупции приводит к кризису, позволяющей выдвинуться авторитарной фигуре, аналогичной Пилсудскому, де Голлю, Тэтчер, Берлускони, Колю и даже Путину (но без опоры на ФСБ и Генпрокуратуру). Деспотическое загнивание на изломе правления «сильной руки» активизирует борьбу за расширение демократии, появляется влиятельная внепартийная правозащитная демократическая оппозиция - некий аналог американского антивоенного движения 60-х или движения 1968 года в Западной Европе. Политический ландшафт переформатируется и последняя треть периода демократического развития - это именно постепенный рост влияния гражданского общества, ставящего под контроль крупный бизнес, государственную бюрократию, полицию, спецслужбы; демократизируются партии, бывшие до этого микродиктатурами...

Да, эти десятилетия постоянного выбора «наименьшего зла», так впечатляюще описанным в «Бильярде в половине десятого», Генриха Бёлля, где пронизанным бывшими нацистами консерваторам, противостоит прогрессист, умеющий «к восторгу демократической пехоты процитировать Демократа по гречески», но с которым читателю рекомендуются ни на минуту не оставлять наедине ни дочь, ни сына... Или в «Теплице» Вольфганга Кёппена...       

Вариант романтически-революционный

Чётко по стадиям инверсионного цикла философа Александра Самойловича Ахиезера, страну сперва накрывает либерально-митинговая волна (вплоть до советов улиц и подъездов), начисто лишающая возможности установления единоличной диктатуры вождя протеста. Затем рост обострения политической борьбы и общая хаотизация приводит к появлению революционной диктатуры (как правило, коллективной). Вот здесь как профилактику я предлагаю не выборы Учредительного собрания, которое всегда может стать орудием в руках самой сильной партии, но разделение органов революционной диктатуры. Тут и португальский совет революционного командования, и иранский вариант аятолл и совета исламской революции, и ленинские эксперименты со знаменитым Рабкрином...

Потом будет период нормализации («гражданский мир»). Дальше возможна либо «вторичная» - предельно авторитарная - диктатура, либо, напротив, быстрое избавление от остатков чрезвычайщины. В пользу последнего говорит значительно больше обстоятельств. Тирания Сталина и Мао были вызваны тем, что они столкнулись с необходимостью разрушать нормальные эволюционные социальные процессы - проводить коллективизацию и гипертрофированную индустриализацию (ценой Голодомора и Гулага) и, соответственно, «Большой скачок» и Великая Китайская Пролетарская революция. В нашем же варианте задачи государства и общества совпадают - они стремятся к естественным рыночным отношениям, нет никаких потребностей в сверхмобилизации сил - эпоха ударного каналокапания и мартеностротельства миновала. Нет политической задачи для мобилизационной диктатуры.

Поэтому вместо авторитарного «прогиба» в первом варианте, в середине цикла вполне может быть демократический подъём, вызванный приходом в общественную и политическую жизнь людей, приученных к раскрепощенности. Такое явление мы наблюдали в виде волн движения сторонников реформ в Иране.

Однако затем новые реформаторы бюрократизируются, стремятся к монопольному господству в политике, коррумпируются и наступает последняя фаза борьбы за демократию - уже подчинение гражданскому обществу зазнавшихся демократизаторов предыдущей волны... Это движение может происходить и в виде обращения к «фундаментализму» первого революционного периода.         

Различные катастрофические процессы - хозяйственный развал, дезинтеграция страны, иностранное вторжение (как, например, нападение Ирака на революционный Иран осенью 1980 года, когда Багдад выступал клиентом СССР, США и Франции), гражданская война (или ожесточённая гражданская конфронтация - как это было на севере Португалии в конце 70-х, где развернулось крестьянское антикоммунистическое движение) - делают все описанные мною стадии более драматическими, но не меняют их очерёдность и другие, отмеченные закономерности.

Ну, вот, считайте, что как преподаватель курса «Прикладная политология» в Университете Натальи Нестеровой, я пару отчитал.

Как нам из болота тащить Бегемота

Картинки по запросу тополь незнанскийПохожее изображениеПохожее изображение



Все рассуждения о преодолении Россией (имеется в виду российская, наиболее вестернизированная часть федерации) тоталитарного или деспотического наследия останутся неочевидным толчением политологической воды в ступе. То, что мы называем тоталитаризмом - это будни средневековья. Просто мы избаловались, надышавшись гуманизмом и прогрессизмом энциклопедистов и их продолжателей.

Есть, конечно, нюансы. Коммунизм и исламистский революционизм - это провал в архаизацию социума, который не смог вырваться из традиционализма, несмотря на все модернизационные усилия. Именно поэтому исламизм следует уподоблять не фашизму как это сделал президент Буш-мл., а большевизму и маоизму. Другое дело, что он был скован американской традицией, в которой именно Гитлер, а не Ленин, Сталин и Мао стал символом архизла.

А вот фашизм и нацизм - это, напротив, «удар средневековьем» по социуму, уже развившем современные демократические институты. И именно потому, что консервативный истеблишмент пугался того, что эти институты дадут возможность придти к власти их левым оппонентам.       

Поэтому если рассматривать тоталитаризм как новое переиздание средневековья, то ранние романы Тополя и Незнанского - это по сюжету такие же «Три мушкетёра», только посвящённые борьбе честных и самоотверженных следователей Генеральной прокуратуры (мушкетёров) с «гвардейцами кардинала» - продажными и беспредельными ментами и коварными комитетчиками, так и норовящими устроить заговор или переворот; с благодушным королём - Брежневым, коварным кардиналом - каким-нибудь зловещим членом Политбюро, готовящим сталинизацию и прочее...

То, что мы полагаем признаками тоталитарной реставрации - это постоянное соскальзывание российского социума к традиционалистским моделям. Для традиционалистского социума сословная монархия и клерикализация - это норма. Точно также как империя - это нормальный способ политической организации локальной цивилизации (субэйкумены), находящейся в фазе традиционализма. Позднее переход к модернити решит её судьбу - станет ли она демократической федерацией (как США или Индия) или конгломератом национальных государств, подобно Арабскому миру, Латинской Америке или Европе.  

Именно поэтому видится, что Россия как бы кружит на одном и том же месте, хотя на самом деле она каждый раз пробует альтернативную версию своей истории.

Например, большевизм был очень странным сочетанием сценария, когда бы русская вера (православие) обрела бы динамику и универсализм ислама периода Халифата, а Русская церковь взяла бы вверх над государством подобно Римской церкви... Сталинизм же - это решение задач взрывной модернизации Петра I и создание Европейкой империи, однако методами Иоанна IV и с идеологией, напоминающей мессианизм и изоляционизм Святой Руси.

Проблема в том, что Русская субцивилизация, как и Японская, Корейская, Индостанская, Латиноамериканская, Китайская не способна модернизироваться исключительно вследствие внутренних процессов, обязательно нужно влияние центров имманентной модернизации - Западная Европа и Северная Америка и реформы, инициируемые либеральным (в хорошем смысле слова) истеблишментом.

В ином случае внутренние тенденции исторического циклизма постоянно будут воспроизводить модели традиционалистского общества, т.е. возвращать декоративную федерацию к апробированным имперским моделям, а декоративную демократию - к сословной монархии.
В обществе, имеющем заметную компоненту традиционализма (архаики), постоянно будет стремление воссоздать господствующую церковь. И если непосредственно у церкви для этого не будет хватать социокультурных ресурсов, в квазицеркви превращаются идеологизированные партии власти.

В таком обществе монопольно правящий бюрократический (или олигархо-бюрократический) слой превращается в
псевдофеодальное сословие. Там, где процессы создания демократических институтов зашли (или были затащены) достаточно далеко, как например, в послевоенной Италии и Японии, где консервативно-модернизационная партии были у власти свыше сорока лет, такая номенклатуризация принимает вид формирование политической мафии. Сходные процессы происходили и в США, но там выручала двухпартийность, поэтому мафиозно-номенклатурные режимы возникали только на уровне штатов и крупных городов, где власть «традиционно» десятилетиями была в руках одной партии.

При этом роль церкви временно может поручаться и привилегированному слою творческой интеллигенции, который потом, по мере восстановления влияния настоящего клерикализма, лишается этой почётной роли.

Поэтому уже целый век борьба за демократию - это именно противодействие превращение партий в господствующие церкви и истеблишмента - в «дворянство».

Выводом из всего этого является то, что в России (Российской части федерации) действительно весьма вероятным является установление нового авторитаризма и в послепутинистский период. И это совершенно не связано ни с личностью вождя перемен, ни с ситуационной необходимостью применять революционно-диктаторские методы, но именно с возращением пружины «традиционных» социальных практик и ритуалов, после временного подъёма протестно-демократической волны.

В начале же перемен никакой персоналистской диктатуры можно не опасаться: даже если революционный вождь и его политическая коалиция получат на первых (т.н. «учредительных») президентских и парламентских выборах «харизматическое» большинство, то созданный на негативе альянсы скоро распадутся, и дежурной темой всех политиков и политиканов станет «предотвращение диктаторских поползновений» господина N. Всё это мы уже видели в 1991-99 годах. А перед этим в середине 20-х, когда шла борьба с «вождизмом» Троцкого.

И ещё. В самом начале все власти будут выбираться - будут уличные, районные, городские советы-митинги... Вот как реакция на это и приходит порыв к бонапартизму - к порядку твёрдой рукой...
Интеллигенты, которые до этого стенали о пропаже плюрализма, как по команде начинают стенать о необходимости единства и недопустимости расколов и хаоса...

Вот это и есть самый ответственный момент, когда начинается скольжение к единоличной диктатуре, и именно тогда обществу надо будет срочно предпринимать профилактические меры. Но какой-то временной зазор история отпустит и можно будет успеть... В конце концов, каждый правящий слой (чтобы не поминать слово элита) ловится на тиранию один раз, а второго шанса у правителя не бывает. После ужасов Иоанна
IV и опал Годунова - уже при Шуйском стало невозможно казнить боярина без приговора боярской Думы. Перетерпев бироновщину, от Павла Петровича не снесли и малой толики... Третий разгон Думы не позволили Николаю Александровичу. Вкатились с разбега антикрестьянских и антиинтеллигентских кампаний в 1937 год, но повтор в 1953 году допущен не был...    

Поэтому ещё и ещё раз: отечественные авторитаризм, деспотизм, сословность и имперство - это не следствие качеств правителя или населения, но результат погружения социума в традиционализм, из которого, условно говоря, вытащен лишь нос, и для которого такие социально-исторические алгоритмы - естественны. Другое дело, что понимая это, правители, политики, эксперты, избиратели, должны прикладывать огромные усилия для преодоления и нейтрализации этого.

И тут перед преобразователями (революционерами или реформаторами) встаёт тяжелейший и ответственнейший выбор - использование социальной архаики для борьбы с ней же или преодоление её любой ценой. Например, и сословный абсолютизм, и сословно-представительская монархия для XX века - архаика. И большевики использовали для разрушения архаического для тогдашней передовой Европы сословного строя (никакая Февральская революция дворянского доминирования в истеблишменте не отменяла) куда более глубокий уровень архаизации - вождитизм, военную демократию, т.е. Советы. Когда Горбачёв захотел выстроить «просвещённый абсолютизм», то для нейтрализации влияния надгосударственной «партии-церкви» и партийного «олигархизма», он, подобно европейским монархам, использовал обращение к сословно-представительским институтам, сделав центром политической жизни не ЦК КПСС, но Съезд народных депутатов - эту пародию на кортесы, или, если угодно, на Земские соборы.

Но есть и более успешные варианты. Так, для обеспечения социальной стабильности в послевоенной Японии её фактический военный диктатор генерал Макартур обеспечил появление института пожизненного найма, что очень походило на крепостничество, но избавило страну от «веймарского» полевения.
Замысел Макартура создать в Стране восходящего солнца американскую бипартийную систему провалился, когда предназначенные для конкуренции Либеральная и Демократическая партии предпочли монолитное единство (у нас это произошло с объединением в 2001 году партий, задуманных как противовесы - блока «Единства» и блока «Отечество-Вся Россия») и почти полувековое нахождение у власти. Но зато в Японии возникло новое - политическое «дворянство» (та самая номеклатуризация), вытеснившая самураев, а сверхмощная бюрократия подчинила гигантские корпорации.


Вынужденной архаизацией стала и федерализация Западной Германии, из которой дважды делали некую республиканскую пародию на союз королевств и княжеств (курфюршеств), в то время как сопоставимые по населению и территории Британия, Франция и Италия были вполне унитарными государствами.

Поэтому в самой идее использовать одни традиционалистские институты и стереотипы против других, исторически куда более опасных, нет предательства принципов свободы и демократии. Всё зависит только от вменяемости социума и ответственности политического класса. Но такая стратегия - действительно филигранная игра.        
Но можно встать на путь последовательного демонтажа всех архаических институтов и войны с традиционализмом, как это, например, делали Александр Николаевич и Столыпин. Да, и, пожалуй, Кеннеди.

Примечание. В Библии, на языке оригинала Бегемот - превосходная степень (в виде множественного числа) слова, означающего греческий эквивалент Завроса (Зверюга), т.е. Монстрище. Напарник по играм Левиафана. Под сенью струй...  


@Каспаров.Ru: "Как нам из болота тащить бегемота. Евгений Ихлов: Всё зависит только от вменяемости социума и ответственности политического класса"; 08-07-2017 http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=5960A771B580F

ЖАР-ПТИЦ



Картинки по запросу вебер дух капитализма и протестантская этикаПохожее изображениеКартинки по запросу инверсияКартинки по запросу поляризация




История превращение гадкого утёнка, изгнанного из добропорядочного птичника «Объединённой демократической партии «ЯБЛОКО» [полное написание официального названия этой организации - это всегда немного троллинг] в направлении помойки «Русмаршей», и постепенно ставшего не просто гордым лебедем, но Жар-птицем антипутинской революционной оппозиции была бы не очень интересна, если бы не проявившиеся социокультурные закономерности, изучать которые в стремлении разгадать феномен «Нашего Лёши» куда увлекательней, нежели идейный багаж и риторическое мастерство самого Навального...
Хотя история с категорическим отказом Вячеслава Мальцева доиграть роль Иоанна Пророка, из иродовой темницы благословляющего нового мессию, опять бросает на картину происходящего мистический отблеск, превращая эпидемию навальнианства на зеркальное отражение пародирования евангельских событий.
Но давайте только о процессах. Без битв уицраоров и анатомирования харизм.

1. Россия переживает несколько важнейших социально-исторических процессов одновременно. Прежде всего, это очередной импульс десредневековизации Русской субцивилизации. Процесс аналогичный борьбу за конституционализм и республику в Европе XIX века. Одновременно это и углубление вестернизации России, при которой обе столицы и часть населения крупных городов превращаются в «лимитрофы» - промежуток, социокультурный буфер между Европейской «материнской» и Русской «дочерней» цивилизациями. В XX веке таким цивилизационным лимитрофом была Украина. Сейчас Украина европеизируется, превращаясь в восточноевропейское государство (каким бы оно было, если бы не советская оккупация), а «украиной» становятся Москва, Питер, Ёбург... Для уточнения сразу оговорюсь, что «Украина-Крайна» - это не западная «окраина» Московии, но «восточный» форпост Русского великого княжества Литвы перед лицом Турции, Крыма, Орды (Улус Джучи) и её московитских данников.

Оба эти процесса - дефеодализации и европеизации я объединяю в понятие «цивилизационный фазовый переход». В данном случае - на следующую стадию - либерально-протестантистскую («веберовскую»). Предыдущим был этап, несколько напоминающий воинствующий католицизм эпохи контрреформации (КПСС - как псевдоцерковь и СССР как квазигабсбургская империя), потом перешедший в декаданс коррумпированного бюрократического абсолютизма и вытеснение «иезуитов» умеренными «янсенистами».

2. Этот фазовый переход, который я называю «реформацией» (не путать с реформами - как революциями сверху), приводит к неистовой в своём взаимном противостоянии социально-идеологической поляризации. Одновременно рождается то, что я называю «ядром будущего» - консолидация социальных групп и носителей мировоззрений, которые станут впоследствии «фундаменталистами» нового исторического этапа. Точно также, как большевистское подполье 110 лет назад стало ядром «ленинско-сталинского» («новомосковского») цикла российской истории, а диссиденты - политические и экономические («цеховики») стали ядром послеавгустовского этапа. «Ядро <послепутинисткого> будущего» объективно противостоит «оболочке» (наиболее плюралистичной и либеральной части) советского периода. Тут самые яркие примеры - Явлинский и Дмитрий Быков.

3. Одновременно Россия вошла или на пороге нового исторического (инверсионного) цикла, т.е. полного смыслового «перевёртывания», смены социокультурных «полюсов», включения «косы инверсии» (А.С.Ахиезер), сметающей все господствующие идеологии и установки. Я согласен с тем, что история Руси-России не просто делится на периоды («эоны»), но пафос каждого следующего - в искоренении наследия предыдущего. Готов смириться с насмешками тех, для кого выглядят несуразицей мои гипотезами, что каждый последующий эон в три раза короче своего предшественника, и что последовательность, вектор и итог событий каждого следующего эона зеркальны по отношению к предыдущему, как будто всё происходит на кожуре гирлянды сосисок, которая перекручивается в промежутках... Например, Ельцинская революция 1989-93 стала выигранной Первой Русской революцией (как будто после неудачного «столыпинского переворота» царь отрёкся и Временное правительство было сформировано на 10 лет раньше, да ещё и подавило «Великий Октябрь», «расстреляв Пресню»).

4. Итак, мы получили резкое социально-политическое размежевание при несущемся к краху режиме и быстро растущее ядро социума будущего исторического этапа - противоположного нынешнему. Это ядро объективно является носителем европеизации и буржуазно-демократических, антифеодальных и антиимперских программ и устремлений. Однако оно противостоит и ценностям позднесоветской гуманистической интеллигенции, с её представлениями об идеальном государстве как «педагоге». Появился новый протест и новый средний класс - отталкивающий и от ценностей «новых русских» и от интеллигенско-мироотреченческой аскезы «новых диссидентов». Идеальным выразителем ценностей и ментальности этого «нового протеста» и стал Навальный - довольно средней руки юрист, однако для российского адвоката очень хорошо выступающий, и случайно попавший в нервное переплетение режима, подобно тому как дело о «покупке ожерелья королевы» в 1785-86 годах обрушило престиж французской монархии и особенно Марии-Антуанетты, которую превратили в символ коррупции и растления двора.  
Больше о феномене Алексея Навального мне сказать нечего.


@Каспаров.Ru: Жар-птиц (Евгений Ихлов: Россия вошла или на пороге нового исторического (инверсионного) цикла); 05-07-2017 http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=595C92D11B20E

Ангельская пена гильотиностроителей


Похожее изображениеПохожее изображениеПохожее изображениеПохожее изображениеПохожее изображение
Похожее изображение



«А который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше. И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут.» (Лк:12:48)

В молодые годы (начало 70-х) советские идеологические жрицы так часто использовали высказывание Гегеля: «абстрактной истины нет, истина всегда конкретна», что мы - школота были убеждены, что это сказал Ленин или даже «нестарший экономист» Маркс. Они трактовали это как то, что не бывает абстрактной «демократии», но есть лишь конкретно-исторические - буржуазная (фальшивая) и социалистическая (окружающая). Подобнаглев от созерцания нарастающего распада «реального социализма», мы, мысленно сравнивая картинки из журнала «Америка» с советскими прилавками, стали спрашивать как конкретно понимать тезис англо-германского бородача об «абсолютном и относительном обнищании пролетариата»... Нам пытались что рассказать о Ротшильдах и Рокфеллерах, про которых мы ещё не знали, что их кланы со времён конфликта жрецов Изиды с Моисеем борются за власть над миром, и полагали дружащими и вежливо хвастающими на светских раутах своими достижениями - одни в области аравийской нефтедобычи, а другие - успехами на африканских алмазных копях...


Но если взять Гегеля и «перевернуть» обратно, то данная формула становиться очень интересным полемическим приёмом при различных философских (так раньше называли политологию) дискуссиях. В бессмертном духе «обоснуй что ты - пацан». Один скажет раздумчиво про «гибридный» характер путинизма, а ему - нельзя ли по-конкретней с чем гибрид то наш - с Гитлером или со Сталиным? А уже все пафосные рассуждения о скрепо-духовности России такой подход уничтожает на раз...

Всё это затянувшееся предисловие показалось мне необходимым для разговора, поводом к которому стало «печени-клевание» Виктора Шендеровича за знаменитый уже лет сорок тезис Григория Померанца о том, что «стиль полемики важнее её предмета» (иначе говоря, контекст важнее текста). Вот тут мы и прибегаем к волшебной гоголевской формуле, требующей подставлять реальные значения в переменные различных социологических или политологических формул. Например, почти все опровергатели Померанца совершенно согласны с тем, что коммунизм и нацизм - две разновидности одинаково чудовищного тоталитаризма. Но это как раз и означает, что суть, репрессивные методы и социальные практики (стиль) режима важнее темы (т.е. используемых им идеологий и исторических особенностей, вроде того, кто рассматривается как первостепенный объект для уничтожения - украинские хлеборобы или евреи).  

Дело в том, что в мир эмигрантских полемик (через слушание «голосов» и получая от светлой памяти Андрея Фадина на «передержку» изрядное количество сам - и тамиздата), я погрузился почти тогда, когда Померанц выдвинул свой тезис о стиле и теме. Это была его реакция на беспрецедентную травлю эмигрантской «партией» Солженицына-Максимова леволиберальной кучки вокруг журнала «Синтаксис» Андрея Синявского. Нападки велись в манере и по темам нынешних эпических атака Веллера и Латыниной на западный либерализм. В 1989 или 1990 году Померанц напишет, что «розовые» либералы в эмиграции были в таком же меньшинстве (имеется в виду - в такой же осаде), как Сахаров на горбачёвском Съезде «народных депутатов».


Померанц радовался, что диссидентская полемика постепенно изживает полувековую «ленинскую» традицию «срывания всех и всяческих масок», и поэтому довольно жёстко откликнулся на памфлет Солженицына «Наши плюралисты». Григорий Соломонович видел как задолго до антикоммунистической революции уже возникают её «якобинцы». Точно так же как это увидел Шендерович, только относительно другой грядущей революции. Я это описал как стремление построить гильотину ещё до разрушения Бастилии.

Приблизительно тогда же Померанц написал, что: «Дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в бой за святое и пpавое дело». Он знал, что говорит, потому что и сам сидел после войны в камере и в лагере со старыми революционерами - большевиками и меньшевиками, и видел как с конца двадцатых советское общество вновь охватывает истеричная паранойя, подзабытая во время НЭПа. Он также был свидетелем попыток создания подпольных кружков - и национально-религиозных и «истинно-ленинских» на рубеже 50-60-х годов.  
Померанц также застал тот период Холодной войны, когда Свободный мир делал ставку на поддержку самых мрачных диктаторов, самых застойно-консервативных и насквозь продажных режимов, лишь бы они выступали против коммунизма. Мы в СССР видели свой «коммунизм» - всеобщее лицемерие и обман, лагеря, психушки, а для западного общества было видно противостояние затравленных садистами в опереточных мундирах кучек смельчаков, требующих прекращение распродажи и разворовывания своих стран... Только в этом контексте можно понимать слова Бертрана Рассела об «антикоммунизме как последнем прибежище негодяев», об обоснованности которых несколько лет назад Марк Солонин напомнил Латыниной, пламенно защищавшей «оклеветанного левыми и правозащитниками» Пиночета. Просто представьте, что обличителя Усманова и Медведева или разоблачителя офшорных схем, организатора акции дальнобойщиков, да, просто, требующего не закрывать школы и больницы, похищают «эскадроны смерти», зверски пытают, а тело пропускают через бетономешалку (Аргентина) или в устрашении выкладывают на площади (Сальвадор)  


Померанц то отлично помнил, что Че Гевара был участковым педиатром, т.е. каждый день сталкивался со страшной бедностью жителей аргентинских трущоб. Кстати, ещё вполне «благополучных» на общем латиноамериканском фоне. Поэтому он решает спасти детей от нищеты и болезней на Кубе, входя в десант Кастро. И между прочим, для Кубы вопрос решается. Но цена такого решения - кровавая тоталитарно-бюрократическая диктатура, прикрытая нескончаемыми потоками фиделевского словоблудия, становится для него чрезмерной, и он бежит с Острова Свободы, где был министром экономики. Его боливийская авантюра - это проект создания социалистического «игила» в горах Латинской Америки... И вот тут - уже вовсю идёт его дьяволизация - он хочет спровоцировать американскую интервенцию в Боливию, чтобы оттянуть хоть часть сил от Индокитая. Население же Боливии обрекалось на роль заложников его «хитроумной» стратегии. Американская интервенция последовала, но малыми силами - прошли обкатку новосозданные «зелёные береты». Так вместо ущерба для США они, напротив, получили возможность успешно опробовать эффективность новой контрпартизанской тактики спецназа.

Вот именно с учётом всего этого Померанц и выступил против быстро растущего антисоветского «большевизма». Его опасения оправдались - путинизм создавали ельцинские буржуазные реформаторы (либералами их называть не позволяет политологическая точность), которые грезили «бархатным» Пиночетом. Эмиграция, в том числе и внутренняя, всегда предвосхищает процессы в большом социуме, являясь своеобразным телескопом будущего (или, если угодно, «нооскопом»). Можно сформулировать и так: контркультура сегодня - это культурный mainstream завтра. И страшно подумать, чтобы сделали с Поклонской и с Учителем ещё 32 года назад за их «проповедь монархических настроений»! Ей - «вечная койка» с закалыванием в лучшем случае галоперидолом. Ему - полный запрет на съёмки, снятие фильмов с проката и настойчивые намёки на существование одной гостеприимной ближневосточной страны...

Весь этот контекст знал Шендерович, и исходил из него в своих рассуждениях.
Что же касается покойного Баталова и Юнны Мориц, которая писала прочувственные просталинские вирши ещё почти шесть десятилетий назад, то есть понятие старческая деменция. И критиковать слабоумных за их проимперскую, прототалитарную позицию - это всё равно, что требовать строго тюремного наказания для глубокого шизофреника. Есть ещё и особый фактор советско-еврейского «стокгольмского» синдрома. Ужас рубежа сороковых-пятидесятых, когда еврейские подданные Сталина со дня на день ждали «чеченской участи», заставил часть истого полюбить Сталина, внушая себе что он - спаситель еврейского народа.


От себя я добавлю, что меня лично очень коробит «эренбурговский» стиль украинских и проукраинских авторов. То, что можно было писать про немцев в 1941-43 годах, Илья Григорьевич не должен был повторять в 1944-45, когда солдат и офицеров уже не нужно было избавлять от страха и чувства неполноценности, но уже стало служить обоснованием жуткого поведения в отношении побеждённых. Парадоксально, но максимально воинственно-обличающим тон у этих стал не в 2014-15 году, когда над Украиной висела нешуточная угроза оккупации, но именно сегодня, когда идут жалобы на вопиющую неспособность штабов подтянуть тылы за наступающими украинскими частями. Наверное, потому что тогда нужна была солидарность со стороны российских либералов (в хорошем смысле слова).

И совсем немного о героях и рабской натуре. Четверть тысячелетия назад в Европе произошло судьбоносное событие - функции транслятора и интерпретатора морали и традиции от церкви перешли к секулярным интеллектуалам - философам, поэтам, литераторам, потом - художникам и учёным. С этого момента мнение церкви не интересовало никакого. Тем более, что, в отличие от периода контрреформации 16-17 веков, оно было всегда легко предсказуемо - всегда за существующий социальный порядок в его наиболее консервативном изводе, всегда против прогресса, за монархию, против конституции и реформ, всегда за войну и колониальные захваты. Только на рубеже 19 и 20 столетий Ватикан поощрил социальную работу церкви - в противовес стремительно набирающим общественную поддержку социалистам. Это ведь Бисмарк и Гитлер травили германских католиков как помеху на пути к полной политической гомогенности, а не они обличали их диктатуры.

Но после того, как учителями нравственности стала интеллигенция, превратившаяся в некое сословие «секулярного духовенства», именно люди культуры стали духовными лидерами народов. Провальные попытки на этом поприще идейных антиподов - Достоевского и Тургенева лишь подчеркнули феноменальный успех Чернышевского, Некрасова, Льва Толстого, Эмиля Золя, Томаса Манна. Нам же достаточно напомнить Евтушенко или Мэтров (братьев Стругацких, которые стали гуру для двух поколений интеллигенции и чьё наследие теперь злобно обгрызается авторами псевдосиквелов).


Российское общество можно сколь угодно называть рабским. Немцы - 77, а французы - 207 лет назад были ничуть не лучше. Проблема в другом - российское общество ещё во многом традиционалистское. Кстати, куда в меньшей степени, чем феноменально успешные и динамичные японское, китайское и южнокорейское. Поэтому оно в принципе воспринимает знаменитость в качестве духовного авторитета. И поскольку православная церковь вернуть себе это положение не сможет уже никогда, даже если канонизирует Малюту Скуратова, Лаврентия Берия и священнического сына академика Сахарова одновременно, то объективная потребность социума в моральных компасах будет вновь и вновь воспроизводить культ литераторов, режиссёров, рок-певцов и актёров. Временно среди них будут появляться харизматические политики.

И надо понимать особую ответственность этих компАсов - разделить их гениальные творческие достижения и чудовищные общественно-политические взгляды так же невозможно, как блестящую актёрскую игру от скандальных историй и отвратительных попоек.

Можно пытаться утверждать, что потрясающие литературные достижения не усиливают воздействие людоедской политической позиции, однако, надо понимать, что некая доля ответственности за массовое содействие нацистам в проведении Холокоста со стороны населения Западной Европы есть и на интеллектуалах, совмещающих сочинение поразительных романов, пьес и сказок с изданием прогитлеровских и антисемитских опусов.



@ Каспаров.Ru: "Евгений Ихлов: надо понимать особую ответственность этих компасов"; 01-07-2017 http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=59578BD345B26