ЮБИЛЕЙНЫЕ РАССУЖДЕНИЯ: ПОЧЕМУ ПОБЕДИЛИ БОЛЬШЕВИКИ И ПОЧЕМУ ПРОИГРАЛ КОММУНИЗМ


Похожее изображение





В статье доктора философских наук, профессора РГГУ Игоря Григорьевича Яковенко «Мышление революцией», опубликованной в третьем номере журнала «Общественные науки и современность» о причинах победы Ленинской революции и поражении советского социализма (а также маоизма, кастризма и т.д.) говорится следующее. Поскольку журнал выкладывает в интернет полные тексты публикаций лишь через два года, то цитирую из аннотации. «Большевистская революция решала задачи классической буржуазно-демократической революции, это, в конечном счёте, и обеспечило победу большевиков в Гражданской войне. Однако, поскольку хилиастический проект принципиально не осуществим, ибо противоречит, как природе человека, так и природе социальных отношений, социалистический эксперимент закончился закономерным образом.»

Действительно, Ленин, Троцкий, Свердлов, Зиновьев начали с того, что уничтожили сословно-феодальные отношения и провели аграрную реформу, никак не противоречащую принципам европейского демократического социализма (благо большевики беспардонно присвоили программу правых эсеров, оформив её Декретом №2 Совнаркома, опередив лидера Учредительного собрания Чернова на два месяца). Национализация крупной промышленности и банков вполне соответствовал программе партий Второго Интернационала.

Практически первые шаги большевиков в экономике не были более радикальны, чем практика первых двух десятилетий правления израильских лейбористов (в Израиле не было нужды в национализации, поскольку многие предприятия изначально принадлежали всеобщему профсоюзному объединению Гистадрут). Гражданская война вогнала большевиков, как и их предшественников якобинцев в политическую и экономическую экстрему. Но если для возвращения к свободному рынку и отказу от маниакальной революционной аскезы во Франции потребовалось свергать группу Робеспьера, то советский «термидор» Ленин и Бухарин провели сами, не выпуская бразды правления.
Не противоречила парадигме буржуазно-демократической революционности и задача ускоренной модернизации, в т.ч. проводимой авторитарными методами. Примеры политик Ататюрка, Пилсудского и Чан Кайши в прошлом веке и Бисмарка и Наполеона III в позапрошлом очень убедительны.

Национализация латифундий, ликвидация сословий помещиков и деревенских ростовщиков (именно они и были «кулаками-мироедами» в подлинном смысле слова, на зажиточных крестьян конца двадцатых эта «стигма» была перенесена сталинистами точно также, как стигма «буржуазная интеллигенция» на советских диссидентов и с той же целью - восстановить образ врага), национализация монополий, ликвидация зависимости, в т.ч. финансовой и торговой от колониальных империй) - были программами почти всех леводемократических движений Ближнего Востока, Восточной Азии и Латинской Америки.

Но продвинуться эти программы смогли только там, где их подталкивал радикализм тоталитарных движений - коммунистов и арабского социалистического национализма (насеризма и левого баасизма). Мао, Хо Ши Мин, Кастро победили, потому что сперва выполнили антифеодальную (буржуазно-<мелко>демократическую) программу. Потом они встали на путь реализации тоталитарной утопии, которую профессор И.Г. Яковенко называет «хилиастическим проектом» (иначе, «милленаризм» - учение о тысячелетней эпохе счастья и справедливости, применяют также термин «эсхатология»).

Те леводемократические революционеры, которым не помогала энергия тоталитарных движений, были свергнуты и даже погибли - Сандино в Никарагуа, Арбенс в Гватемале, Альенде в Чили, Моссадык в Иране.

Здесь надо понять, что срыв в тоталитарный экстремизм произошёл вследствие такого уровня архаизации социальных практик, которая полностью уничтожила все сдерживающие произвол институции. СССР действительно «свалился» даже не ко временам Петра I, но в эпоху Иоанна IV, Китай - в эпоху истребителя философов и строителя Великой стены императора Цинь Шихуанди.

Причину популярности "социального хилиазма" я вижу в том, что при сломе привычного традиционалистского уклада при переходе к современности, о котором пишет Игорь Григорьевич, традиционный, часто с ещё догосударственным сознанием человек, ощущает себя именно в глухой чаще, как племя, выводимое горьковским Данко.
И среди этой возродившейся архаики оказываются резко востребованы профетически одарённые деятели, с "пылающими сердцами" (сейчас их бы назвали "пассионариями"), новые волхвы, только и знающие путь к спасению. А вот через полвека, когда вместо чащи из которой надо искать выход, уже построен новый прочный уклад, но тюремно-лагерный, когда выход отлично известен, но заперт на замок и к нему приставлена вохра, когда в зарешеченное окошко барака видны "огни Парижа", вот тогда Александр Галич споёт девиз поколения: "Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы, Не бойтесь мора и глада, А бойтесь единственно только того, Кто скажет:"Я знаю, как надо". Потому что "все поймут", что "пророк" ведёт только в ГУЛАГ. И совершенно исчезнет типаж человека, на которого упало "социальное небо", потому что неба нет, а есть только потолок камеры или полати верхних шконок.

Парадоксально, что Троцкий, резко критикуя сталинско-бухаринский «термидор», никогда не выступал за «сплошную коллективизацию», хотя поддерживал ускоренную модернизацию промышленности за счёт фискального давления на крестьянство. Дело в том, что ленинское окружение было достаточно европеизировано («надышалось» в лондонских библиотеках и парижских кофейнях), чтобы принять такое скатывание в сталинскую опричнину. А новые кадры, выпестованные подпольем, рабочими кружками и Гражданской войной, для которых буржуазный мир был «хтоническим царством», к такому провалу во времена Московской «Святой Руси» были вполне готовы.

Поэтому именно гипотетическая победа троцкизма над сталинизмом, несмотря на все доктрины организатора Октябрьского переворота о «перманентной революции», и создавала шанс на постепенный социал-демократический тренд - как следствие роста удельного веса умеренных по взглядам крестьян в Советах и технократов-западников на верхних уровнях госаппарата. Как это, например, произошло в Англии, где бывшие интеллектуалы-троцкисты ушли в левое крыло лейбористов.

Здесь надо упомянуть ещё одно явление, связанное с симбиотическим использованием коммунистами (буржуазно)демократических лозунгов.

В октябре 1952 года, уже готовя очередную Большую чистку и массовую антисемитскую кампанию, Сталин призвал компартии и левые силы Запада подхватить «отброшенное буржуазией знамя» буржуазной демократии. И как ни странно, это - сработало.

В компартии Италии и Франции вошли многие левые интеллектуалы-гуманисты (даже католики). И эти компартии, вместо борьбы за революцию и диктатуру пролетариата, стали выступать против репрессий в колониях, против милитаризации и олигархий, против произвола силовиков, цензуры, авторитаризма, коррупции и национализма.
 Это помогло остановить вызванный Холодной войной и полосой непрерывных колониальных войн, в которые погрузился Запад правоконсервативный поворот 50-60-х годов.

В США схожий процесс произошёл в результате прихода в Демократическую партию членов бывшей Социалистической партии, а также интеллектуалов, воспитанных левыми профессорами, преимущественно из числа европейских эмигрантов.

"Каспаров.Ru": "Юбилейные рассуждения/ Евгений Ихлов: Почему победили большевики и почему проиграл коммунизм?" 11-06-2017
http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=593CDFDFAE136


"Билась нечисть груди в груди и друг друга извела..."

Похожее изображениеКартинки по запросу реформа виттеКартинки по запросу реформа столыпина



Сейчас мы увидим (если успеем) ещё один цикл провала российских реформ.

Отечественные реформы проходят несколько обязательных стадий.

1. Ситуация начинает быстро ухудшаться, настолько быстро, что это отмечают и охранители. Новаторы предлагают - во избежании - заранее провести реформы - сверху и плавно. Реакционеры говорят, что малейшие поползновения всё разрушат и лучше жить как жили. Новаторы начинают над ними подтрунивать. Слово "реформа" становится знаменем всего прогрессивного.

2. Ситуация ухудшается настолько, что до руководства государства (царь, политбюро, президент) наконец доходит необходимость реформ. Слово "реформа" становится респектабельным. Новаторы приносят на утверждение свой вариант реформирования. Альтернативные группы, понимающие, что тот, чей проект утвердят, сразу воспарит, срочно делают другие версии реформирования и тут же тащат на утверждение, поливания конкурентов во всех медийных ресурсов, начиная от газет и завершая салонными сплетнями. Придворные (аппаратные) кланы распределяют между собой проекты реформ, и начинается дворцовая (аппаратная) война.

3. Руководство, оказавшееся в центре склок и интриг, велит драку прекратить, объединив лучшее и тщательно всё просчитав... В результате вместо цельной концепции, за которой стоит весь авторитет государства и проводимый твёрдо и последовательно, получается эклектичный набор взаимно противоречивых мер, которые всё время модифицируются, и реализуются рывками...

4.1. Пока всё это происходит, кризисные тенденции продолжают разрастаться, а медленно и непоследовательно проводимые противоречивые реформы как раз и становятся фактором дополнительной дестабилизации...

4.2. Иное бывает, когда глава государства и разработчик реформатор совпадают персонально. Тогда концептуальных споров не бывает, и начинается "революция сверху".
Однако в этом момент все влиятельные социальные группы объединяются в критике и даже саботаже преобразований, поскольку ни одна из них не чувствует своей непосредственной заинтересованности в ней, применяемые методы "социальной инженерии" просто чудовищны.

5. Видя рост недовольства, правитель начинает расплачиваться с реакционными кругами единственной принимаемой ими валютой - "головами" самых активных реформаторов... В результате реформа теряет "мозговой центр" и у её адептов пропадает политическая воля...

6. Всё рушиться... И либо происходит революция, либо наступает реакция и пугливый застой... А охранители торжествующе заявляют: "мы - вас предупреждали, нельзя ничего необдуманно реформировать"...

Всё это необходимое предисловие к начавшейся новой битве вокруг новой реформы. Облечённый высоким доверием Кудрин выполнил поручение и подготовил программу умеренного выползания из ж... Но, к сожалению, Кудрина лишили такого аппаратного союзника как Улюкаев, а поддержки Грефа - разработчика программ "доюкосовского путинизма" явно не хватит.

Фабрикант крымского шампанского Титов (он же - бизнес-омбудсмен), прикрывшись "Столыпинским клубом" (где генератор идей - Глазьев), решает перебить программу Кудрина иной, по которой ему и им подобным начнут давать много дешёвых госкредитов...

Силуанов, напротив, полагает ересью любую программу, которая не даёт быстрый фискальный результат, а насчёт содействия "отечественному производителя" имеет подозрения, что вся поддержка ему уйдёт в Панаму или на теперь уже всероссийски знаменитые Британские Виргинские острова (на покупку барабанов Гварнери и флейт Страдивари для музыкального сопровождения штурма участниками выпускных школьных балов картонного макета Верховной рады Украины)...

Сейчас Путин велел приступить к третьей фазе обсуждения реформ... "взяв блоками лучшее" от Кудрина, Глазьева и Силуанова... В конце концов, отмечают же на Руси два Рождества и два Новых года подряд в течении трёх недель кряду.

На моей памяти такой путь прошли косыгинская реформа 1965, "программа 500 дней" 1990 г. (в которую врезалась спешно созданная именно для этого программа предсовмина Николая Рыжкова", концептуально объединить поручили академику Абалкину, поэтому всё кончилось "павловской реформой"), т.н. "гайдаровская реформа" 1992, "грефовская реформа" 2001 года...

Смешно то, что результат даёт любая, хоть немного рациональная, реформа, но проводимая споро и последовательно. Из великой депрессии 1929 года западную экономику вытаскивали кейнсианством. Из депрессии 1979 года - тэтчеризмом.

Парадокс в том, что в России на реформу решаются, когда уже всё сыпется, но, понимая, что любая серьёзная реформа выводит за пределы такого надёжного патримониального патерналистского деспотизма, "растягивают удовольствие" на сколь можно долго...

"Каспаров.Ru": "

Евгений Ихлов: Мы увидим (если успеем) еще один цикл провала отечественных реформ"; 02-06-2017
http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=59317E22A1C4C



ЛУЧШЕЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ

Пока я ещё обдумывал это текст, о судьбе реформы всё сказал Песков.

"Это решит тот, кто будет избран президентом, и тот, кто будет назначен председателем правительства", - пояснил представитель Кремля. А пока что "все продолжат работать, как работали, и, скорей всего, все будет хорошо", - заключил пресс-секретарь президента" ("Российская газета", 02.06.2017, 11-14").

СТРАНА ЛИТЕРАТУРИЯ*


Похожее изображение




Моя любимая лирическая героиня - прекрасный автор боевой фантастики Юлия Латынина совершенно напрасно напала на "шестидесятников", которые "говорили, что Ленин был хороший коммунист, но, вот, пришел Сталин и устроил террор." [впрочем, во искупление этого полемического выпада она тут же с талмудическими цитатами** обосновала тождественность евангельской и раввинистической морали].

Я сейчас не буду обращать внимание на то, что свести позицию "детей XX съезда" к этой идеологеме Хрущёва - большая историческая несправедливость, и на то, что в "идеократическом" (квазитеократическом) обществе любая критика возможна только с позиций "восстановления древнего благочестия", точно также как Мартин Лютер и его последователи полтысячелетия назад понимали "ре-форму".

Дело в том, что за полтора десятилетия, прошедших с XX съезда, был создан мощный пласт художественных произведений и публицистики, призывающих в борьбе с социальным злом, в т.ч. с "бериевщиной" (понятный всем эвфемизм сталинизма), а также - с империализмом, шовинизмом, милитаризмом, цензурой, авторитаризом, разумеется, с использованием исторических аллюзий, обличений американских порядков и латиноамериканских диктатур...

Чего стоят одни герои "средних" Стругацких, которые подобно персонажам американских триллеров, немедленно начинают подпольную войну со злом.

И вот на этом пласте было воспитано поколение "завлабов в розовых штанах" (высказывание Руцкого про прочно забытого ельцинского сподвижника Шахрая), которое делало революцию и реформы 90-х.

 Отмечу, что и против большевиков в Первый Кубанский (Ледовый) поход пошли юнкера и кадеты - читатели Вальтера Скотта, Буссенара, Жюль Верна, Майн Рида и Карла Мая.

А потом пришла генерация создателей традиции "внутренней свободы"***, столь любимая другим моим лирическим героем - Дмитрием Быковым. Поэзия ухода в себя после поражения, эстетика "внутренней красоты" сломанных людей...

Эта генерация и воспитала поколение "латентных путинистов", которые всячески запугивают сейчас любыми переменами и стараются оправдать любое зло, идущее от власти. А если уже его оправдать нельзя никак, свести к "отдельным перегибам на местах" и старательно давать Путину советы как его исправить. Хотя сам Быков ни в чём таком не замечен, он как раз такой мистический провозвестник революции.

Это я к том, что 26 марта на улицы вышли тысячи молодых людей, к великому своему счастью, с этой традицией духовного тления, скажем так, малознакомых. Зато они с детства окружены американскими боевиками и блокбастерами, а также их российскими подражаниями, пронизанными идеей сопротивления героя-одиночки или небольшой компании друзей и коллег.
И оказалось, что Гарри Поттер, оба Бэггинса и Пол Атридес - очень хорошие наставники...

Есть страницы в культуре, которые надо очень аккуратно закрыть...

_____________

* "Герои книг встречают нас
Как старые приятели.
И Гулливер, и Дон Кихот
Нас примут, как друзья.
Итак, вперёд — нас снова ждёт
Литературия.
"
(Песня Архипа Архиповича из передачи "В стране литературных героев") https://youtu.be/RKo5aPvhGdQ

** "Тосетфа (Дополнение)", "Мишна (Повторение)", "трактат Шаббат", могла бы добавить "Пиркей Авот (Поучения отцов)".
Не могу не процитировать "мишна 10. Шмая и Автальон приняли [Тору] от них. Шмая говорил: «Люби труд, и пусть будет ненавистно тебе властвовать над людьми, и не становись приближенным к властям <...> мишна 18. Рабан Шимон бен Гамлиэль говорил: «Три условия — залог существования человечества: правосудие, честность и добрососедство. Как сказано: «Честно и справедливо судите ради мира [между вами] в ваших вратах <...> мишна 3. Будьте осторожны с властями, ибо они приближают к себе человека только для собственных нужд, прикидываются друзьями, когда им это выгодно, но не помогут человеку в трудное для него время».

*** Виктор Пелевин, "Чапаев и пустота"

"... Он сказал, что в румынском языке есть похожая идиома – “хаз барагаз” или что-то в этом роде. Не помню точно, как звучит. Означают эти слова буквально “подземный смех”.

Дело в том, что в средние века на Румынию часто нападали всякие кочевники, и поэтому их крестьяне строили огромные землянки, целые подземные дома, куда сгоняли свой скот, как только на горизонте поднималось облако пыли. Сами они прятались там же, а поскольку эти землянки были прекрасно замаскированы, кочевники ничего не могли найти. Крестьяне, натурально, вели себя под землей очень тихо, и только иногда, когда их уж совсем переполняла радость от того, что они так ловко всех обманули, они, зажимая рот рукой, тихо-тихо хохотали.

Так вот, тайная свобода, сказал этот румын, – это когда ты сидишь между вонючих козлов и баранов и, тыча пальцем вверх, тихо-тихо хихикаешь. Знаете, Котовский, это было настолько точное описание ситуации, что я в тот же вечер перестал быть русским интеллигентом. Хохотать под землей – это не для меня. Свобода не бывает тайной…"

"Каспаров.Ru": Евгений Ихлов, "Страна Литературия"; 28-05-2017
http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=592B0C119DEA9

Праздник послушания

Картинки по запросу митинг итальянских коммунистов




Сущность механизма социопсихологического разложения (растления) периода брежневщины в низведении человека до ребенка, которому разрешают пошалить, но с оглядкой... Ввиду понятие "толерантная инфантилизация".

Началось это с молчаливого отказа от коммунистического (космическо-коммунистического) утопизма. Социум перестал быть "проектным". Были созданы условия, которые Муссолини именовал "ешь и молчи" (как сущность фашизма), именно поэтому я называю брежневщину "советским (левым - т.е. антирыночным) фашизмом".

Но это не только патернализм, это еще и создание дефицитно-потребительского общества, в котором главное - потребление, но оно все время осложняется.

Создается ситуация, когда обеспечить мало-мальски достойный уровень легально почти невозможно, но планка социально допустимого асоциального действия занижена.

Нельзя иметь на участке парники (начало горбачевщины ознаменовала кампания борьбы с нетрудовыми доходами и парники крушили лопатами) и торговать на рынке без справки от председателя колхоза, но можно немного подворовывать в колхозе. Можно уйти немного попьянствовать и даже вынести детали для бартера (на водку), но в конце месяца и квартала изволь повкалывать сверхурочно.

Но на некоторый брак и некоторые приписки закроют глаза...

Интеллигенту - снисходя к его мании читать слепые машинописные копии и ксероксы - дадим возможность приобщаться к "Агни-Йоге", "Лолите", НЛО и гороскопам (только за Солженицына карать будем беспощадно).

Зарвавшихся - карали: "икорное дело", "дело Елисеевского магазина", "дело Медунова" (Кубань), "хлопковое дело".
Но когда задачи проводить субмассовые репрессии не было, то устанавливался такой общественный договор - на мелкое смотрим сквозь пальцы, но цена - полнейшая лояльность.

Это путинизм принес с собой опричную (сталинскую) технологию, создав условия, когда совершенно невиноватым быть нельзя (тотальная виктимность), используя ее для "лотерейных репрессий". Тысячи старых большевиков не знали, кому из них припомнят голосование за резолюцию Троцкого за 15 лет до этого. А сейчас тысячи блогеров и сотни пикетчиков не знают, кого выберут на роль экстремистов или нарушителей "закона Дадина". Как и миллионы предпринимателей не знают, кого привлекут за мошенничество.

Поэтому массы шизофренически хотят одновременно и Сталина и Брежнева.
Сталинской жесткости к верхам (начальству) и брежневской снисходительности к мелким нарушениям.
И это не только сформировало, но и передало следующим поколениям идеалы подданного и правящих, из которых первые - дети, которым разрешено шалить и слегка нарушать невыносимый по убожеству порядок, а вторые - снисходительные воспитатели.

Демократическая же оппозиция говорит, что насадит "ответственную свободу", при которой будет многое разрешено, как взрослым, но отвечать надо будет всерьез - тоже как взрослые.

Любимая коллизия детских книжек и фильмов - подросток оказался в теле взрослого или волшебно вырос, и от него требуется нормальное, а не инфантильное поведение.

В худпроизведениях тинейджер с огромным облегчением возвращается в свой возраст и размер, понимая, что право приходить домой за полночь, гонять пивасик в баре, курить напропалую (произведения эти - детские, поэтому право на секс деликатно обходится) достается в итоге слишком тяжело.

Послесловие. Именно общий инфантилизм общества заставляет воспринимать подростков моложе: считать, что 17-летним рано на митинги, что 10-летний парнишка (которого называют "маленьким ребёнком" - я в его возрасте уже водил гулять трехлетнего брата) не может стоять один на улице и читать стихи.



"Каспаров.Ru": "Праздник послушания"; 30-05-2017; http://www.kasparov.ru/material.php?id=592C4964992BC

«ПРИВЫЧКА СВЫШЕ НАМ ДАНА…»







Пережив 10 парламентских выборов за 28 лет, немудрено, что соотечественники преисполнились мудрого презрения к демократии…

Только удивительно, как в неё верят народы, пережившие их многажды больше… «Ведь всем известно», что политики, депутаты, журналисты, министры и президенты – лгуны, приспособленцы и жулики… Всем манипулируют сильные мира сего, а история – это хроники соперничества фанатиков и мошенников за право «резать или стричь стада», которым «ни к чему дары свободы», как написал гениальный русский поэт. Не просто никогда не видевший оных, но и даже никогда не бывший в странах, где они при нём существовали…
Он не был даже в Царстве Польском или Великом Княжестве Финляндском, где при жизни Пушкина уже были избираемые органы власти – сеймы и суд присяжных…

Пытался я понять, почему два года, но чаще – один – предельный срок существования любой значимой инициативы, построенной на ценностях, на убеждениях… А потом – скандальные расколы, решительные размежевания, склоки, внешне очень комическое идеологическое сектантство… Но тут объяснение какое-то есть – любое ценностное объединение строится на интеллигенции, а её хлебом не корми, дай устроить на ровном месте схоластический «глубоко идейный» спор…

Однако в нормальных странах в партиях и движениях также полно людей, которых в бывшем СССР сочли бы интеллигенцией, но они разбавлены совсем другими активистами, подпадающими кто под определение «средний класс», а кто «пролетариат», и это не позволяет превратить даже самую горячую и принципиальную дискуссию – в раскол и пафосную междоусобицу.

Почему в постколониальных Африке и Азии, в только сбросивших диктатуру странах Латинской Америки, в посттоталитарных государствах Восточной и Южной Европы, в Грузии, в странах Балтии, в Украине и Молдове есть уважаемые партии, свободные профсоюзы, гражданское общество, а в России – швах?

В чём причина отмечаемой всеми социологами необычайной социальной атомизации российского общества, почти полное отсутствие доверия не только к институтам, но и к кругу общения, выходящего за самые узкие семейно-дружеские рамки.

Плодом моих размышлений - как положено для либерала-западника – стала формула «и в это виноват сталинизм».

Люди сами очень мало что выдумывают. Значительно чаще они используют старые социальные практики в новых условиях.
Как известно, в истории Европы было два периода Тёмных веков – один был описан Гомером, а второй – Артурианой и Ведами. Именно после этих периодов варваризации и архаизации и появляется демократия
* как государственное (субгосударственное) устройство – полисная в Элладе и на Аппеннах, сословная (кортесы) и магистраты – в Западной Европе.

Дело в том, что вторжением дорийских племён в Восточное Средиземноморье и германских в Западноримскую империю снесло сложившиеся там имперские и деспотические социумы.
При этом, имперская традиция ещё была слаба (не Египет или Вавилон), и вновь возникшая государственность исходила из архаических представлений о военной демократии («вождитизме») и общинно-племенном самоуправлении.

В крестьянских социумах колониальных стран также сохранялись и традиции местного самоуправления (хотя бы выборы сельского старосты, сельские сходы) и традиции независимости религиозных структур от государственной (феодальной) власти.

Поэтому, когда на обломках колониальных систем и отживших монархий стали возникать сперва вполне себе имитационные подражания европейским демократическим институтам – парламент, партии, суды присяжных, профсоюзы, то у формирующих их были не только навыки горизонтальной консолидации и взаимодействия, но, что не менее важно, многовековая традиция, легитимирующая такое социальное структурирование и его независимость. Был эмбрион демократического идеализма.

Если бы не сталинский ультратоталитарный переворот конца 20-х, уничтоживший не только традиционное, вполне самоуправляющееся село, но и самоуправляющиеся артели и настоящие кооперативы, а также пусть и зачаточную фракционность в партии и среди творческих профессий, то прижатая большевиками демократическая традиция могла прорасти, как трава сквозь камень…

Но всё было уничтожена в коллективизацию. Более того, интенсивная перекачка, преимущественно послеармейской молодежи, в виде оргнаборов, совершенно разрушила в России сложившуюся городскую социальную среду. Память о «военной демократии» сохранилась только в криминальной субкультуре, опирающейся на архаические догосударственные народные представления. Чем эта субкультура и привлекательна, особенно для молодых.

Там, где эти гигантские «социальные насосы» не были запущены или были запущены не на полную мощность – Украина, Балтия, Южный Кавказ, независимое гражданское общество стало появляться из воспоминаний существовавшей общинности…

На Востоке эти процессы сдерживали религии, сдерживающие развитие автономной личности. Но ни о какой Исламской революции не могло быть и речи, если бы не мощнейшая традиция независимых от властей религиозных объединений, духовных судов улемов, контрастирующих с государственным правосудием судей-кади, противостояния шариата адату (обычному народному праву), султанским и ханским установлениям.

Примерно так же стало появляться гражданское общество на Западе. Были церковные общины. Часто не просто независимые от государства или конфессии большинства, но находящие в этой независимости опору своей идентичности. Были цеха, гордящиеся своим самоуправлением, независимостью от феодалов и князей (монархов), своим участием в формировании магистратуры, своими кварталами и слободами.

Когда секуляризация и промышленное развитие уменьшили организующую роль общин и цехов почти до нуля, навыки коллективной социализации были перенесены на партии и профсоюзы.

Западные партии были и остались «секулярными» католическими или протестантско-диссидерскими общинами (у миллионов евреев Восточной Европы был опыт объединения в товарищества-хаврут – похоронные и иные благотворительные ассоциации взаимопомощи), а профсоюзы - цехами.

Поэтому в западном профсоюзе не может состоять работодатель (иначе этот профсоюз - гангстерский, «вертикальный»), поскольку мастером цеха в идеале может быть только тот, кто способен полностью самостоятельно изготовить изделие. От этого и западная привычка заставлять наследников владельца компании проходить все этапы работы в своей фирме.

Демократия и доверие к ней появятся в России только когда люди опять, как и век назад начнут доверять друг другу и научатся совместно решать общие проблемы…

Парадоксально, но «операция «Реновация», очевидно, призванная, среди прочего корыстного, расколоть общество, пусть только и в столице, и перенацелить быстро растущие протестные настроения, перенести агрессию с власть имущих на соседей (точно также как это сделала столыпинская аграрная реформа), прямо на глазах кристаллизирует столичный социум, один из самых атомизированных в стране.

* Об этом очень интересно у В.М. Хачатурян в работе "Вторая жизнь" архаики: архаизующие тенденции в цивилизационном процессе" (Москва: ACADEMIA, 2009)

Каспаров.Ru: "Привычка свыше нам дана..." (Евгений Ихлов: В чем причина социальной атомизации российского общества, отсутствия доверия?)"; 31-05-2017 http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=592E6C34CE873

Лимитрофная война русских хроноцивилизаций


Картинки по запросу борьба со сталинистами
Похожее изображение

Картинки по запросу отбрасывание коммунизма



Шестидесятилетнюю идеологическую и политическую конфронтацию в нашей стране всё чаще называют "Холодной гражданской войной".

Здесь я хочу отметить два очень важных обстоятельства.

Первое. Этот конфликт тянется приблизительно с 1961 года - со второй волны оттепели (по поводу первой волны - 1953-56 был консенсус, ее поддержали даже Суслов и Жуков, споры шли о темпах и радикальности перемен), когда началось то размежевание, которое через четверть века уже называлось "западники"/"государственники", а еще тремя годами позже "демократы"/"патриоты".

"Фронт" этой войны не почти менялся.

За двумя исключениями:
1) в 1990-91 годах часть русских националистов поддержала борьбу Ельцина за суверенитет России и антикоммунистическую апологию традиционализма (ударили Серебряным веком по Великому Октябрю);
2) в 1999-2003 году часть либералов-ельцинистов убежденно поддержала Путина как щит против коммуно-номенклатурного реванша.

При этом внутри каждого стана тоже идут ожесточенные идейные схватки (как всегда при "коалиционных войнах"), но они не направлены на уничтожение оппонентов - скорее, это непрерывный кастинг наиболее эффективных идеологем.

Второе. Я уже несколько раз обозначал свой подход к переходным историческим эпохам. Я рассматриваю их как исторические "лимитрофы".
Лимитроф - это промежуточная зона культур между соседними (соседствующими - иногда это отличие) цивилизациями. Например, Украина с XIV века. Или Малая Азия с V века до н.э., Испания с VIII века.

Так называемые конфликты цивилизаций - это "лимитрофные войны" - стремление втянуть в свою культуру промежуточный ареал или сделать часть другой культуры по крайней мере промежуточным в смысле баланса влияния (обе цели достигаются военно-политическим контролем).

Холодная война (1946-1988) также была борьбой с попыткой Русской коммунистической цивилизации превратить в "лимитрофы" * половину Европы и Азию.

Рискуя усложнить тему, скажу что маоизм - также ответвление большевизма. В китайской истории есть очень мощные традиции преодоления рыночных (социально-дифференцирующих) процессов, но каждый раз пафосом таких реформ была "остановка времени", а вот совмещение этого с технологической модернизацией - исключительно советское заимствование, радикально ломавшая китайские имперские стереотипы.

Если рассматривать каждый устойчивый этап русско-российской истории (которые я называю "эоны", а последователи школы А.С.Ахиезера "циклами инверсии") как автономную цивилизацию, то переходные периоды между ними выполняют роль "лимитрофов". И вот борьба "прошедшего" этапа с этапом "будущим" - и есть конфликт "хроноцивилизаций". Только битва идет не за территории и влияние на менталитет и социум этих земель, а за менталитет и социум гипотетического будущего.
Под Гавгамелами сражались зороастризм с эллинизмом.
Вокруг самиздатовского альманаха "Метрополь" (1977 год) бились те "армии", которым потом придется сойтись у Белого дома в 1991 и 1993 годах.

* Большевизм - это та самая мессианская квазирелигиозная идея (псевдоцерковь), которая двинулась на мир из Третьего Рима. Войдя в ареалы Европейской и Конфуцианской цивилизаций, она попыталась сделать их "промежуточными" (полусвоими). Запад этому противодействовал (доктрина "отбрасывания коммунизма") и победил. Русская цивилизация вернулась в границы Московской Руси ("Святая Русь"). Однако затем в 2008-14 годах была сделана попытка восстановить "Русский мир", предотвратив вестернизацию (европеизацию) лимитрофов - Беларуси, Украины, Грузии и Казахстана.



Первоначальная версия: "Каспаров.Ru": Евгений Ихлов, "О Холодной гражданской войн": 26-05-2017 http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=5928584862FAB

Глобализация и Полиграф Усманов

Похожее изображение
Картинки по запросу залоговые аукционы




Вступительная тема, без которой непонятна логика основной.
Две даты. 20 мая - уличный молодёжный триумф после иранских выборов показал, что Революция Хомейни окончательно завершилась. Убедительно победил кандидат, открыто осуждавший «мракобесные времена». Точно также ведь Революция Мао завершилась, когда её кульминация - Великая Пролетарская Культурная революция официально стала в Китае символом варварства и произвола.
Полвека победы Израиля в Шестидневной войне. Это по еврейскому календарю. По европейскому - исполнилось 50 лет, как танки Насера двинулись по Синаю к израильским рубежам, и Египет начал морскую блокаду порта Эйлат (основной нефтяной терминал - нефть Израилю продавал только Иран), как надоедливую муху прогнав миротворческий контингент ООН.



Именно массовая радость интеллигенции СССР и Восточной Европы по поводу победы буржуазного государства над социалистическими странами да ещё и ближайшими союзниками Советского Союза показала - Октябрьская революция умерла в сознании как источник развития, более того, она стала синонимом исторической катастрофы. Вместо «пыльношлемых комиссаров» (Евтушенко, 1957) за столом стали петь о «поручике Голицыне». Тогда же, по воспоминаниям Померанца, самые продвинутые, как сейчас сказали бы, стали поднимать тосты* «за наших мальчиков в Вьетнаме**». После октября 1967 ни один русский студент не надел бы майку с Че Геварой. Скорее, тайно начинали носить крестики. Кастро из всеобщего романтического кумира стал персонажем частушки, в которой ему предлагалось: а) пойти по популярному русскому маршруту; б) предварительно совершить обратный обмен хлеба на сахар.
А ведь ещё в 1965 году хитом была премьера Таганки «10 дней, которые потрясли мир», с её ностальгически-революционным пафосом.
«Танки идут по Праге, танки идут по правде» (тот же Евтушенко, 23 августа 1968) - уже легло на подготовленную почву.

Сейчас в Ираке и Сирии добивают Халифат. Котёл в Мосуле, мешок в Ракке... Что-то в верховьях Евфрата... По пустыне можно бегать и стрелять долго, но и ещё один проект государства, альтернативного либеральному глобализму, не состоялся. Так завершаются оба извода Исламистской революции - шиитский и суннитский.
Все антилиберальные революции - советская коммунистическая, восточноазиатская, нацистская и исламистская потерпели сокрушительное поражение.
Последней надеждой антиглобализма могла бы стать Русская Народно-патриотическая, такой Большой Донбасс. Но её пыл ушёл в «малый» Донбасс без остатка...


Для того, что понять почему в России протест возглавил Навальный, а не Лимонов или Гиркин (чего так комично боялись соответственно 13 и 3 года назад) надо сделать ещё одно отступление.

«Собачье сердце» Булгакова - один из самых талантливых художественных манифестов фашизма. Именно так он понимается при западных экранизациях. Все, пишущие о романе, довольно точно предугадывали дальнейшую судьбу Швондера. Можно даже расписать подробно: член левой оппозиции (не обязательно троцкист, троцкисты были в 1925 году - время написания романа - в опале, значит - зиновьевец), в 1928 году - направлен в политизолятор (эквивалент колонии-поселения), в конце 1929, узнав о разгроме «правых» - прокулацких бухаринцев и начале долгожданной коллективизации, подписывает покаянное обращение к ЦК и идёт вершить Вторую Революцию; в 1937 или 1938 году - расстрелян, или, ценой предательства друзей и унизительных покаяний, получил 20 лет лагерей и сгинул в ГУЛАГе...
Значительно интересней гипотетическая карьера Шарикова - хлороформ не подействовал, вырвался, тут подоспел Швондер с делегацией... Вот тут активного и исполнительного товарища с садистскими задатками могли заметить и взять в ОГПУ. Направили бы на курсы «подтянуть теорию»: и пришлось бы, высунув от усердия язык, конспектировать про «немцев и конгресс»; в 1937 мог допрашивать Швондера*** («слышь, Полиграф, тут одного фашиста привезли, может тебе, как старому знакомому, быстрее расскажет про троцкистскую ячейку в жилкомхозе»). А могли капитана НКГБ Шарикова бросить на усиление в Ташкент. Там он женится на комсомолке Усмановой, корректирует имя-отчество на «простое русское» и берёт её фамилию, а сыну мудро даёт имя комиссара госбезопасности. Дальше Пётр Филиппович Усманов начинает быстро расти в карьере - фамилия позволяет его двигать в рамках «коренизации кадров», а русское происхождение и место рождения - Москва - видеть в нём фигуру, не связанную с местными кланами... После июня 1953 года 14-летнего Лаврентия Петровича Усманова переписывают на Леонида. Отпраздновав полувековой юбилей, секретарь Ленинского райкома Москвы, моложавый горбачёвский выдвиженец, вовремя умеренно отмежевавшийся от Ельцина, Леонид Петрович Усманов с удовольствием отправляется на «Клондайк» кооперативного бизнеса, крышуя торговлю ПК (PC)... Потом - участие в начатой Политбюро (июль 1990 г., по докладу Н.И.Рыжкова) номенклатурной приватизации... В сентябре 1991, всё время приговаривая: «вот помню как мы с Борисом Николаевичем столицу от торговой мафии чистили», регистрирует ООО «Торговый дом «Калабухов-Пречистинка» [любое сходство случайное] - из конфуцианского почтения к корням... Через три года - залоговый аукцион, дающий шанс стать долларовым миллиардером...


Это я всё к тому, что реальные Шариковы сегодня - это не те, кто делил профессорские квартиры, а те, кто делил шахты и нефтевышки, отнятые, разумеется, не у народа, у КПСС.  

Поэтому навальнианское движение - это не движение завистливых нищих против многокомнатных профессорских квартир, как это пытаются изобразить подонки (и во что верят глупцы), это движение желающих хорошо жить ценой хорошего и честного труда - против получивших феодальные привилегии, и черпающие доходы не от побед на рынках над незадачливыми конкурентами, но от коррупционного обдирания экономики страны.
И именно этот «веберовский» пафос нового революционного движения и задавил любые побеги люмпенской революционности. Российской демократической оппозиции сказочно повезло - путинизм забрал себе почти весь национализм, почти всю ксенофобию, почти весь клерикализм и почти всю антибуржуазность. Это Кремль разорвал с Западом, а не оппозиция свергла «прозападных марионеток». Это Красный дом и Кремль организованно отбирают квартиры, а не отдельные строительные магнаты.

И следующая русская революция (Пятая) опять будет буржуазная, доделывающая работу Августа-19 и Февраля-17 по созданию утопического Честного Демократического Капитализма.


А тем временем, нормальная естественная глобализация, не финансовая, но культурная, идёт своих ходом, потому что всё больше и больше контактов людей, синтезов идеологем, складывания общих ценностей. Все же её насильственные антагонисты повержены во прах...    


* Сам Григорий Соломонович, как строгий противник насилия, специально оговорил, что он за американских солдат не пил.

** И ведь при Обаме Ханой стал ближайшим другом и протагонистом Вашингтона в ЮВА, грубо послав Москву с её бредовыми планами восстановления советской базы в Камране (деды воевали!).


*** Хороший романист мог бы плести дальше - как в 1938 году как «ягодинец» или 1939 году, как «ежовец», Шариков попадает в те же жернова и встречается на таёжном лагпункте со Швондером...

@ "Каспаров.Ru": "
Евгений Ихлов: реальные Шариковы сегодня – это не те, кто делил профессорские квартиры, а те, кто делил шахты и нефтевышки" 25-05-2017
http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=59267CAFBA2A5

Братья по несчастью, или подготовка ресурсной базы









Сталинскую и послесталинскую политику в отношении Украины я не могу назвать иначе, чем "культуроцид". И пусть простят мне этот неологизм. Мне очевидно сходство начавшейся на рубеже 2013 и 2014 годов оголтелой антиукраинской кампании с советским государственным антисемитизмом, называемым "антисионизм".

"Антисионизм" имел много целей, но одной из своих граней, обращенной именно к евреям, было именно разрушение идентичности. Еврей должен был перестать ощущать себя частью еврейского народа, рассеянного по миру, но реализовавшего свое право на самоопределение в Израиле, а стать "советским гражданином еврейской национальности" - этническим меньшинством, которому советская власть предоставила автономную область на китайской границе.

Но первый шаг был сделан в январе 1948 года, когда был убит Соломон Михоэлс – духовный лидер советского еврейства. Через год был арестован Еврейский Антифашистский комитет (и в августе 1952 года почти в полном составе был расстрелян – исключение сделали для женщины – академика Лины Штерн), была ликвидирована вся еврейская культурная структура – издания, издательства, театры).

Дело в том, что советской власти евреи были очень нужны – и как эксперты, и как квалифицированные работники в разных сферах, и как проводники русификации, в частности, в Украине и Беларуси, в Балтии, на Кавказе и Центральной Азии. Но для этого евреи должны были быть полностью денационализированы и по возможности служить антисемитскому режиму, тем более, открыто ставшего на сторону арабов в ближневосточном конфликте, не за страх, а за совесть.

Поскольку запугать наиболее интеллектуальную часть евреев "империализмом" или "боннским реваншизмом" было сложновато, то запугивали другим – перспективой разгула все время тлеющего народного антисемитизма. А "пряником" была перспектива квотированной интеграции в истеблишмент.

Советской власти были очень нужны и украинцы – незаменимая часть аппарата на всех уровнях. Но именно поэтому с приходом к власти Сталина, сменившего ленинскую модель мессианской "горизонтальной" империи большевистского "халифата", в котором национализм должен был быть погашен высокой степенью культурной автономии, на более привычную модель третьеримского (неовизантийского) московского царства, Украине была объявлена настоящая война.

Голодомор истребил значительную часть станового хребта нации – крестьянства. Волнами шло уничтожение национальной интеллигенции, начиная со сфабрикованного дела "Спилки вызволения Украины".

Чем больше выходцев из восточных областей Украины, прежде всего, из Днепропетровска, рекрутировалось в партийный аппарат, преимущественно в идеологическую область, тем больше усилий предпринималось для русификации украинской интеллигенции, культуры и образования.

Своим успехом первый послесоветский президент Украины Леонид Кравчук был обязан неплохим владением родным языком, что для тогдашнего киевского высокого начальства было редкостью.

Окончательно похоронивший СССР украинский референдум породил довольно сильный заряд антиукраизма в российском политическом классе, все быстрее становящемся реваншистским (за исключением "гайдаровского" сегмента).

Помню как на семинарах в США осенью 1994 года нас – "демократическую" часть делегации от российских партий – поразил лютый антиукраинизм в "центристской" части делегаций (американцы пригласили для ознакомления с основами предвыборных кампаний из России либералов-западников и, как тогда говорили, "цивилизованных патриотов", а из Украины - тоже либералов и национал-демократов).

Но с начала 2014 года антиукраинизм стал таким же консенсусом между властью и "левонационалистической" оппозицией, как и антисемитизм, объединивший в 70-80-е власти и системную "руссконационалистическую" оппозицию.

Просто великодержавная истерика обрушилась на Украину на 45 лет позже, чем на "сионизм".

Советская империя почувствовала себя преданной евреями, когда в 1969 началось движение за выезд в Израиль. И не просто движение, но имевшее – для тех времен непостижимую – наглость открыто обратиться за помощью к Америке и к еврейским общинам на Западе. До этого обращаться к огромному потенциалу американского еврейства из СССР могли только в интересах СССР и по прямому указанию Сталина*.

Для обеспечения нормальной поездки Брежнева в 1972 году, пришлось с весны 1971 года** начать выпускать. Но одновременно сусловская пропагандистская машина буквально забилась в истерике антисионизма (антиамериканизм свернули – с США начался детант).

Ежедневных ток-шоу не было, но это компенсировали потоком документальных фильмов, душераздирающих передач и ежедневным потоком публикаций.

Весь этот кошмар своей юности я вспомнил, когда с января 2014 года, когда в России поняли, что Майдан уже не рассосется, забушевало.

Периодически сравнивая "антисионизм" с антиукраинизмом, я всегда отмечаю парадоксальность направленной на евреев и на украинцев пропаганды. И тем, и другим сперва многословно объясняют, какие они прореха на человечестве, а потом – гостеприимно зовут вернуться в лоно великого советского (вариант – великого русского) народа. И становится до слез умилительно, что такие негативные элементы так тепло и душевно зовут обратно… вместо того, что бы закатать на строгий режим – или в вязки и поколоть галоперидольчику…

Так что "внутренняя колонизация Украины"*** - это, преимущественно, попытка ее "культуроцида", ликвидация самостности (демократизма, прежде всего), превращение украинцев в "москалей"****, в значительно более подготовленную часть истеблишмента (без кадров Могилянской академии Русской церкви даже нечем было компенсировать последствия раскола), а антиукраинизм – это такое выбивание из призывника всего домашнего и человеческого, чтобы он стал эдаким военно-полевым биороботом.

_____________________________________________

* Я имею ввиду агитационную поездку по США Соломона Михоэлса и поэта Ицика Фефера 1942 года, когда они организовали мощнейшее митинговое давление на Рузвельта, вынуждая его к открытию Второго фронта во Франции уже в 1942 году, что, с учетом опыта действий американской армии на юге Италии осенью 1943 года, означало бы для нее полную катастрофу.

** Предлогом стал символический захват евреями-отказниками приемной Верховного совета СССР на Моховой (сейчас приемная Думы и Совфеда) в феврале 1971 года. Никакого дела о беспорядках не было – были переговоры на уровне Президиума и немедленно выданные первые тысячи разрешений на выезд, в том числе "оккупайцам".

*** См. статью Миколы Рябчука "Русский Робинзон и украинский Пятница: особенности "асимметричных" отношений"
http://www1.ku-eichstaett.de/ZIMOS/forum/docs/forumruss18/10Rjabchuk.pdf

Раннее публиковалась в сборнике "Там, внутри: Практика внутренней колонизации в культурной истории России" (Под ред. А. Эткинда, Д. Уффельманна, И. Кукулина. М.: Новое литературное обозрение, 2012)

**** Я полностью согласен с Григорием Померанцем, что "москаль" – в первоначальном значении слова - это солдат, а не русский. Знаменитая оперетта Ивана Котляревьского "Москаль-чарiвник" (1819) - это именно "Солдат-колдун", а не "Русский чародей". Москаль = русский - это по-польски с XVI века. Русский – это "кацап", козлобородый, в честь дьяков Алексея Михайловича, объехавших Гетманщину, чтобы с каждой души взять присягу царю Московскому. Строго говоря, "москаль" – это украинец, пошедший на "русскую/имперскую службу". Про восточнорусских же говорили - московит (а про западнорусских – литвак). Гениальный Тарас Шевченко, забритый в солдатчину, не хотел считаться "москалем" и переплел семантику обоих слов "москаль" и "кацап", сделав их синонимами. Однако в ходе эволюции понятий последний термин стал куда более экспрессивным, как "янки" и "гринго".








Первоначальная версия: "Каспаров.Ru", "Евгений Ихлов о сходстве антиукраинской кампании с советским госантисемитизмом ("антисионизмом")" 22-05-2017 http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=59227F16BF2A8

ПОЧЕМУ СТАЛИН РЕШИЛ БИТЬ ПЕРВЫМ









Любой серьезный разговор о событиях Второй Мировой войны и о планах СССР в ней требуют адекватно восстановить исторический контекст. Тем более, что скоро исполняется не только 77 лет эпической эвакуции британской армии из Дюнкерка (операция "Динамо", с 27 мая 1940), но и 80 лет началу сталинского уничтожения командиров Красной Армии и войны Японии с Китаем.

Сталин действительно планировал войну с Германией. Он только планировать войну с Германией (только ей одной, а не как с частью общей империалистической коалиции) начать лишь в 1939 году, после того, как в ответ на оккупацию в марте Чехии, 1 апреля Британия и Франция дали гарантии Польше и Румынии, что означало: главного большевистского кошмара - нападения всех «империалистических держав» на СССР не будет, более того, теперь именно СССР становиться джокером.


Вы можете смеяться, но Сталин, несмотря на весь свой цинизм, был настоящим «вульгарным марксистом», причём, именно такое мировосприятие и делало его политический цинизм столько всеобъемлющим, ибо наличия моральных ценностей (как основания для действий) у других ни он, ни его окружение, ни его преемники и почитатели просто не представляли себе.

Сталин, а перед этим всё коллективное руководство ленинских «диадохов» (Бухарин, Зиновьев, Сталин, Троцкий), знали о неизбежной войне с Западом с 8 мая 1923 года, с «ультиматума лорда Керзона», потребовавшего от СССР перестать «мутить воду» в Индии. Более того, эта война рассматривалась как всеочищающее эсхатологическое действо, неизбежное перед победой мирового социализма. Приблизительно, также как десятилетием раньше - «освобождение Константинополя» - перед всемирной победой Русской идеи*.  Даже победа социализма в 1936 году рассматривалась как «полная, но не окончательная», поскольку достаточно вероятным считалась временная реставрация капитализма в случае поражения СССР от интервенции.

Для защиты от такой интервенции использовалось следующее. Программа «ультрамилитаризма» Тухачевского (тогдашний гуру военной стратегии) - сверхмассовое производство лёгких танков для прорыва через  Польшу на помощь «революционной Германии», т.е. создание ситуации Холодной войны - фронт с Западом перенесён на запад Германии (или даже на Рейн), а Восточная, Южная (и даже Италия) и Центральная Европа - советизированы. Отклонён как разорительный и авантюрный. Ровно по той же причине был отклонён и Сталиным и Хрущёвым аналогичный план Жукова.
Программа Бухарина-Брусилова - сорвать «частичную стабилизацию капитализма» середины 20-х, раздув восстания в колониях, дополненных «прокси-интервенциями» - походы Примакова на Кабул и военные экспедиции в северо-западный Китай. Оказалась ненужной - Великий крах 1929 случился раньше. Этот план был возрождён «последним большевиком» Хрущёвым в 1955 году, дошёл до своего пика планами академика Примакова (однофамильца комкора) поддерживать** арабский терроризм, и реализовывался до 1988 года, когда советские части уже почти открыто сражались на юге Анголы с войсками ЮАР.  

Необходимо учесть, что если неизбежность войны «мира капитала» с СССР была большевистской догмой, то не меньшей догмой было то, что детонатором такой войны станет общий кризис капитализма.

Только в этом контексте восстанавливается правильная историческая оптика: с 1928 года предсказываемое американскими коммунистами «потрескивание» экономики оборачивается коллапсом в конце октября 1929 года, в ноябре Сталин полностью громит бухаринцев и становится единоличным правителем, и уже с декабря начинается сплошная коллективизация, давшая ресурсы для спешной модернизации промышленности и вооружений.

Для Сталина начались гонки на перегонки - спасаясь от кризиса и революционной ситуации, империалисты начинают войну (с СССР или между собой - тогда главными противниками были США и Британия - конкурировали за Южную Америку и Китай), или СССР становиться региональной военной державой, связываться с которой опасно.


Забавно, но в противоречии с коминтерновским кликушеством, на Западе, напротив, в 20-30-е годы великие державы непрерывно вели переговоры о разоружении, которые привели к тому, что Британия и США остановили гонку разорительных военно-морских программ (что сделало флот Японии вдруг одним из сильнейших), и застало Британию к моменту Мюнхенского кризиса почти без современной авиации.

Поэтому мы должны говорить только о планах наступательной «превентивной» войны с Западом.
Теперь посмотрим реалиям в глаза. Никаких наступательных планов у Сталина до лета 1940 года не было. В мире середины 30-х только три страны рассчитывали политику, исходя из новой большой войны. Япония, которая с 1931 года вела захват Китая, и войдя уже в конфронтацию с СССР на Дальнем Востоке, ожидала и неизбежного столкновения с англосаксами. Гитлеровская Германия, которая имела планы войн с соседями, но до ноября 1937 года они были только оборонительные (на случай, если Франция натравит на рейх «малую Антанту»). СССР, который до 1938 года рассматривал только вариант совместного польско-германского нападения, что не было абсурдом, поскольку после смерти Пилсудского в Варшаве воцарились правые националисты, создавшие с Берлином даже альянс****.

Вот советские планы до 1936 года. Огромная кампания по строительству мощных укрепрайонов. Детально разработанная программа эвакуации всех промышленных гигантов, потом блестяще выполненная молодым Косыгиным. Причём, эта программа довольно реалистично предвидела возможные пределы отступления. Создание партизанских схронов и заблаговременное формирование партизанских отрядов из спецслужб и партактива. Создание мощной заграничной разведывательной сети (по структурам Коминтерна) - постоянно отзываемый на родину Зорге - её почти последний обломок.
Потом, с июня 1937 (на днях будет «юбилей») уничтожение комсостава Красной Армии и разведки, включая почти всю сеть и почти всех, имевших испанский опыт современной войны (боялись «вируса» троцкизма?).

В результате к сентябрю 1938 (Судетский кризис) Красная Армия приходит полураспавшейся, охваченной ужасом и деморализацией (точно также как и иранская армия в 1980 году, к моменту иракской агрессии). Её хватает только на сдерживание Квантунской армии и то на пределе сил. Поэтому все посулы Сталина поддержать Прагу были пустым бахвальством, а по сути - провокацией всеевропейской войны, которая всё не начиналась и не начиналась (югославско-болгарские разборки не в счёт). Очевидно, что на грандиозное перетряхивание армии, замену среднего и высшего комсостава и заграничной агентурной сети Сталин мог решится, только будучи уверенным в том, что в ближайшие пару лет стране широкомасштабная война не угрожает. И ошибся - доказательством чего стал скандальный провал Финской войны, после которого и Гитлер, и его генералы решили, что война с СССР станет такой промежуточной разминкой перед генеральной битвой с Британской империей.

В августе 1939 года Сталину, наконец, удалось подкрепить решимость Гитлера напасть на Польшу, обещанием ударить в тыл, поскольку без этого исход кампании был проблематичен****. Тут необходимо напомнить ещё один коминтерновский догмат - о классовой солидарности империализма. Лондон и Париж могли либо вообще не начать войну (и в реальности тянули до 3 сентября), договорившись с Берлином, и спокойно ждать пока два социализма - «интернациональный» и «национальный» вопьются друг другу в глотки, либо довольно быстро выйти на перемирие, поскольку долго продолжать бессмысленную войну после падения Варшавы был трудно.

Путин, вот, влезая в Сирию, тоже не думал, что именно она станет главным фронтом противостояния с Западом, сменив в этом отношении восток Украины. Но никах разработанных наступательных планов у Сталина даже на «освободительный поход» по Восточной Польше не было. На последствия импровизации указывает, что «идя, как нож в масле» РККА потеряла убитыми и ранеными полдивизии.


Если Сталин планировал «Антифашистский Освободительный поход» в Европу, используя новую - очевидно, позиционную - линия Мажино против линии Зигфрида - войну рейха с Антантой-2, то почему же разработка более-менее наступательных планов (т.н. «планов стратегического развёртывания») началось не в апреле 1939 года, когда вероятность новой войны с Германией стала весьма значимой, и не осенью 1939, когда она началась, а только летом 1940 - после падения Парижа и уже явного британского успеха в воздушной «Битве за Англию». Летом 1940 года СССР только «мародёрствовал» в Балтии и Бессарабии, когда вслед за Польшей была разделена и Румыния (Венгрия получила Трансильванию).

Первый план наступления на рейх и Финляндию был подготовлен только в сентябре 1940 года, когда момент внезапности уже был упущен и победоносный вермахт, омыв ноги в Сене, Луаре и Ла-Манше, мог быть довольно быстро переброшен на Вислу и Нейсе. Тем более, что все советские планы исходили из возможности германского удара на минском направлении.
Констатируем - в тот момент, когда Запад на всех порах мчался к той самой, неистово желанной большевиками «гражданской войне европейцев», никаких стратегических наступательных планов в СССР не составляли. Их стали составлять только, когда Вторая мировая в Европе временно перешла в тлеющую фазу: воздушные битвы, атаки на конвои, Британия осаждена на острове, Рузвельт только-только протолкнул закон о ленд-лизе («одолжить соседу пожарный шланг»), греки готовились погонять итальянцев в Албании, а англичане - в Ливии.

И «Барбароссу» (сперва «Фриц») генералов Маркса и фон Паулюса и советскую гипотетическую «Грозу» разрабатывали с июля 1940 и шлифовали на штабных играх января 1941 почти синхронно. Интересно, что начни эти планы реализовываться одновременно, главные встречные удары прошли бы рядом, не сталкиваясь, разделённые Полесьем - Гудериан шёл бы на Вильнюс и Минск, а Жуков - на Краков. Другое дело, что, не зная о советских вариантах, Паулюс заготовил вспомогательный удар на Житомир и Киев, «Грозу» обрекавший на бесславный конец немедленно после её начала*****.   

Все советские планы были привязаны только к материально-технической и организационно-кадровой готовности. Никакие перипетии унылого сидения двух армий в подземных крепостях по обе стороны Рейна и Арденского леса на это не влияли.  

О планах всемирной сталинской экспансии вообще нельзя говорить серьёзно. Будь такие планы, не была бы в 1937-38 годах перебита вся старательно сплетённая Коминтерновская сеть - по сей день - непревзойдённая политическая разведка.   
F
Вот представим. Успех плана «Гроза». Совершенно обескровленная Красная Армия доползает до Берлина и Будапешта. Рейх восстанавливает суверенитет Франции, которая воссоздаёт армию. Гитлер смещён. В Европу пришли армии Британской империи (Англия+Канада+Австралия) и США. Вполне цела Японская армия, которая вместо Пёрл-Харбора атакует Владивосток. В лучшем случае 9 мая 1942 года в Торгау на Эльбе проходит парад победителей - красноармейцев, голлистов и англосаксов. Можно даже придумать Вторую битву народов под Ляйпцигом - Роммель и Гудериан пытаются отбиваться от концентрических ударов танковых колонн Паттона, Монтгомери и Конева. И вот после этого - не имея океанского флота, тяжелой авиации, оставшись с размочаленными армиями, Сталин отдаст «батыевский» приказ: К последнему морю?

Самое же интересное, почему Сталин отказался от совершенно здравой оборонительной стратегии, к которой готовился целое десятилетие - дождаться удара врага, планомерно провести эвакуацию промышленности, обескровить агрессора обороной цепочки мощнейших УРов, дезорганизовать тыл оккупантов операциями специально оставленных партизанско-диверсионных отрядов, и убедившись, что противник измотан и растянул коммуникации - врезать от души - как в декабре 1941 под Москвой и Ростовом, в ноябре 1942 под Сталинградом (да хоть в августе 1941 под Ельней). Нормальный план, ещё и освещённый авторитетом Кутузова...

Моя версия такова. Сталин не верил, что Гитлер такой идиот как кажется. Это Адольф Алойзьевич войну провёл героическим вестовым, мотаясь на велосипеде с пакетами - от штабного бункера до позиций. Но вот всё его окружение - сподвижники Гинденбурга, а главное Людендорфа. Большевик Сталин помнил не только щедрую поддержку своей партии, но и такую «гибридную стратегию», как создание национальных антироссийских польских и украинских частей, а главное - создание дружественного режима в Киеве и поддержка казаков Краснова. Очень хорошо помнил Сталин и историю Чехословацкого корпуса, созданного в России из пленных австрийской армии, который должен был сражаться с ней же, а в результате чуть не обрушил советскую власть.

Вместо реальности - наводящих леденящий ужас массовых расстрелов (здесь пик - Бабий яр), монструозных планов «Ост», вымаривания голодом 3/4 из первых сдавшихся в плен миллионов красноармейцев и заботливого сохранения колхозов - Сталин мог ждать провозглашения антисоветских суверенных союзных рейху государств во Львове, Вильнюсе, Риге, Минске и Смоленске (российского федеративного) - уже к 1 августа. Дальнейшее тоже было бы понятно и логично: новые «правительства» объявляют о роспуске колхозов, запрете ВКП(б) и формировании национальный «освободительных» армий, вместе с вермахтом идущим в бой с «гидрой сатанинского иудокоммунизма». Собственно и итог понятен. 7 ноября 1941 части РОА проводят парад по брусчатке Красной площади, а с трибуны задрапированного бело-сине-красными и чёрно-оранжевыми «георгиевскими» полотнищами пустого Мавзолея на них взирают генералы Малышкин, Рихтер и Трухин. И председатель нового правительства России Виктор Байдалаков.  

После Большого террора Сталин совершенно осмысленно рассматривал каждую часть занятой антисоветскими интервентами его империи - как демографический ресурс врага, и после финской кампании понимал, что в наступление красноармейцы, особенно подпёртые частями НКВД, идти готовы, особенно, если наступление более-менее успешное, но оборону в свой массе очень нестойки.
Жизнь полностью подтвердила его правоту для первой фазы войны. Например, если бы полумиллионная армия, окружённая в Киеве, сдалась бы не на следующий день, а продержалась хотя бы столько же, сколько аналогичная по размерам группировка, окружённая под Вязьмой (о примерах Одессы и Севастополя уже молчу), то ни о каком наступлении в 1941 году на Москву уже не было и речи. Достаточно мысленно перенести начало «Тайфуна» с 1 октября на 15 и вычесть из наступающих на столицу те тысячи, что вермахт бы потерял при боях за Киев.
Соответственно, новое гипотетическое наступление рейх мог начать лишь в апреле-мае 1942, и с рубежа, на который он был отброшен в нашей реальности в январе 1942. Это само по себе означало очевидную невозможность победы над СССР, и сулило лишь войну на два фронта, да кровопролитные сражения за улучшение позиций, на которых будет заключено итоговое перемирие.


Вот учёте этих обстоятельств и таится разгадка резкой смены всей сталинской стратегии подготовки к войне с Германией.                   

       

* И ведь всё удалось - и адепты «Царьграднаш» попали в него в 1920 году, и Русская идея (в форме изводов большевизма) зашагала по планете!

** До этого терроризм как «мелкобуржуазная форма революционной борьбы» осуждался, ставка делалась на забастовки, партизанскую войну и перевороты «прогрессивных офицеров».

*** Гитлер торжественно гарантировал западную «версальскую» границу Польши, поэтому спор 1939 года касался только статуса нейтрального «города-государства» Данцига и свободы транзита между западной и восточной Пруссиями.     

**** «Красивое» кольцо окружения приграничных армий было прорвано на реке Бзуре под Варшавой, а к октябрю у вермахта закончился и запас снарядов и авиабомб, и моторесурс тех танкеток, которые немцы гордо считали танками (в июле 1941 года это повторилось, подвесив на месяц «Барбароссу»). Вот тут и разгулялась бы польская кавалерия.  

***** Полвека назад египетские генералы тоже предложили Насеру «блестящий план» - танковый прорыв из Синая через пустыню Негев и Хевронское нагорье на соединение с иорданской армией южнее Иерусалима. Насер, уже дважды битый в синайских кампаниях 1948 и 1956 годов, план притормозил. В ином случае египетская армия, вместо того, чтобы спокойно добежать до Суэца, оказалась бы, как это потом случилось в октябре 1973 года, в огромном котле «сталинградского масштаба».    


Первоначальная версия: "Каспаров.Ru" "Вынужденно атакующий, или давайте серьёзно о серьёзном", 22-05-2017
http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=59231CC1ECFF1

Российский «Пакт Монклоа» и уравнение Ходорковского




40 лет назад в Испании была начата разработка «Плана Монклоа», т.е. реализовалась политическая утопия Ходорковского, о которой я недавно написал в статье «Дуржуазия 2017 года и майские тезисы Ходорковского» http://ikhlov-e-v.livejournal.com/18431.html - был составлен многосторонний социально-политический компромисс между политическими наследниками обоих сторон Гражданской войны 1936-39 годов.

В Испании было и проще, и сложней. После смерти генералиссимуса в ноябре 1975 года, согласно установленному в 1947  году принципу, была восстановлена конституционная монархия. На деле это означало переход от формы правления, которая у нас считается «гиперпрезидентской республикой», к многопартийному парламентаризму, гарантом которого стал либеральный монарх, который одним своим королевским словом заставил сдаться правых офицеров, захвативших 23 февраля 1981 года парламент (кортесы).  
Произошла секуляризация до того предельно клерикализованного государства, и сейчас Испания оспаривает у России, Франции и Израиля показатели самого секулярного по образу жизни социума.

Был сформирован консенсус по вопросу восстановления культурно-исторического единства с Европой (до этого безраздельно господствовали установки на Особый путь Испании, её противопоставление «буржуазному, бездуховному» «Западу», олицетворяемому Францией, Голландией и Англией).

Была проведена «имперская федерализация» - провинции (субэтносы) получили обширную культурную автономию, но о разрешении относящимся скорее к французскому Югу каталонцам создать равноправный союз с испанцами или о превращении королевства в соединённые штаты (хотя бы по лекалам ФРГ) и речи не было.

Левые и центристы стали легальными партиями, их лидеры вернулись из эмиграции. Более того, имущество монопольной франкистской партии «Фаланга» (аналог КПСС) и госпрофсоюзов (аналог ВЦСПС) более-менее справедливо поделили между всеми - вновь легализовавшимися - партиями и новыми профсоюзами, дав им неплохой стартовый капитал.
Левые получили гарантии от политического троллинга со стороны вполне франкистского государственного и силового аппаратов, подобного тому давлению, которое в 50-60-е годы пришлось испытать социал-демократам Западной Германии и итальянским коммунистам. Левые получили пропуск в истеблишмент, и через какое-то время социалисты стали в «маятниковом» порядке меняться у власти с правыми либералами (наследниками умеренной части фалангистов).  Была провозглашена программа национального примирения, включая категорический запрет на расследования военных преступлений противников республики во время Гражданской войны, а главное массовых казней побеждённых (попытка копнуть эту тему стоила увольнения знаменитому судье Бальтазару Гарсону, в своё время даже арестовавшему Гусинского по запросу генпрокурора Устинова).

Надо отметить, что в отличие от СССР, где политическая борьба с 1990 года преимущественно шла между различными фракциями посткоммунистов, в Испании действительно необходимо было необходимо примирить противников в Гражданской войне, которая завершилась лишь за 28 лет до этого (это как белых и красных в 1948 году), и чуть перефразируя Ахматову, встретились и взглянули в глаза друг другу две Испании: та, которая сидела, и та, которая сажала...

Ценой этого для левых стало следующее. Отказ от священной для них идеи республики. Отказ от люстрации франкистов, в т.ч. преследовавших по политическим мотивам любых критиков порядков. Согласие на весьма правую социально-экономическую политику, что для легендарной Испанской компартии обошлось в полное исчезновение с политической арены.
Очень знакомый нам обмен принципов на статус.
Но испанцам это помогло уйти от раскола драматического общества.

Но вернусь к Ходорковскому. 20 мая 2017 в интервью латвийскому русскоязычному ресурсу «ru.DELFI.lt» он развивает свои идеи о том, как предотвратить смену Путина на тоже авторитарный революционный режим.
«Я считаю, что крайне ошибочной была бы позиция, которая призывает к объединению оппозиции. Это неверно, по крайней мере с двух точек зрения. Во-первых, общество сегментировано. Если ты выступаешь с социалистических позиций, то часть общества, которая является предпринимательски ориентированной, уже не твоя. Если ты выступаешь с позиций государственнических, то та часть общества, которая выступает за либеральные реформы, не твоя. С этой точки зрения оппозиции выгодно идти параллельными путями, работая с разными сегментами общества. Но это не самая большая проблема <> Это означает, что если не будет независимых политических сил, за которыми стоят свои ресурсы, то, например, команда Навального прямо сегодня говорит: ребята, тогда вы нам не нужны. Это «не нужны» значит, что мы как бы меняем одного монопольного лидера на другого монопольного лидера. В США и Великобритании этому противостоит закон. У нас этому закон не противостоит. Какой есть вариант? Надо идти несколькими колоннами, у каждой свой ресурс, и тогда никому не выгодно откидывать кусок этого самого объединённого ресурса, потому что он уходит вместе со своей опорой. И тогда возникает ситуация, когда при смене власти мы получаем плюралистическую модель, а не возвращение на новый круг авторитаризма.» http://ru.delfi.lt/news/politics/mihail-hodorkovskij-chast-rossii-ispytyvaet-sindrom-unizhennoj-nacii.d?id=74695510

В другом месте Михаил Борисович уточняет, что нужно 3-4 самостоятельным сильных молодых политических лидеров.
Будем считать это своеобразным «уравнением Ходорковского» - для предотвращения революционной диктатуры нужен союз нескольких революционных, извините, оппозиционных вождей.
Это всё замечательно. Но у нас есть только один такой - это Навальный. Именно поэтому «Открытая Россия» заявила о поддержке Алексея Анатольевича в его борьбе за президентский пост. Дмитрий Геннадиевич - хороший парень, но не орёл... А Лев Шлосберг слишком идеально вписался в «яблочную» партийную машину, извергающую до умопомрачения правильные формулы.

Легендарный слоган «
Хорошим девочкам рады на небесах, плохим девочкам рады везде» относится к политикам куда больше, чем к куртизанкам...

Но сейчас у Ходорковского и Навального явно что-то не срослось, и началась стадия «разоблачения культа личности Навального и его последствий».
Но ведь когда все приносили Навальному оммаж, то условий не ставили. Навальный один смог извлечь меч из камня, и теперь он поднял свой Экскалибур, восклицая: Верные, ко мне!!!, и собирающиеся вокруг него воины-бритты не ставят сюзерену условий, но готовятся к битве за освобождение от саксонского ига.  
Стадию «многоколонности» оппозиции мы проходили в 1990 и 2012 годах. Первый раз российская оппозиция победила только потому, что в 1991 году произошло настоящее обожествление Ельцина. Коллективной инерционной харизме советской власти была противопоставлена индивидуальная свежеотчеканенная харизма «царя Бориса». Через 21 год все лидеры очень быстро разбрелись кто куда, сами не зная чего они хотят. Навальный ещё всех «придавить» не смог, а Немцов - не захотел по глубокой интеллигентности своей натуры.

Так что, если хотите получить нескольких сильных молодых оппозиционных лидеров - клонируйте Навального.

Разумеется, оба Майдана - 2004 и 2014 - были многоколонные. Но украинская политическая культура совсем иная, чем российская, одним этим опровергая «реакционной идеалистический миф» о «триедином русском народе». Отечественная политическая традиция ещё во многом средневековая по сути, она видит воплощение программы перемен именно в мировоззрении лидера, очень часто одновременно с ним и интуитивно угадывая её тезисы. У движения возникает личная уния с его главой. Достаточно вспомнить американские выборы - принёсшие ему победу рядовые сторонники Трампа понять его программы не могли, но как-то чувствовали, что он - их социальный идеал. И один Трамп победил всю мощнейшую аппаратную мощь демократов, создавших союз с медиа и интеллигенции (никаких интеллектуалов-«неоконов» рядом с ним не было, в отличие от Рейгана и обоих Бушей). Но демократы шли по пути выстраивания рассудочного альянса «льда и пламени» - центристов и левых популистов, и были соединены страхом. А трамповцы сливались экстатически и были охвачены надеждой.     

В России есть только один пассионарный общественный слой - новый средний класс. По старому - стихия мелких собственников, выступающих против монополий и коррупции полицейско-бюрократического государства. И интеллигенция, и наёмные работники, и пенсионеры могут как правило, только бессильно материться, или стенать от тоски и бессилия. Активисты-интеллигенты с отвращением и отчаянием констатируют, что недовольные массы охотно откликаются только на социально-экономические ущемления - вопросы войны, попрания демократии или пыток заключённых это «протестное мещанство» не волнует. И класс-гегемон выбрал себе вождя...

Рассуждая о вариантах предугадывания будущего, я постоянно подчёркиваю - революционное движение и должно выглядеть несимпатично - оно «ядро», т.е. нижний цивилизационный слой будущего социума, «самые плохие люди» будущего. Замечательно выглядит «поверхность», высший цивилизационный слой прошлого.
 
Кстати, у нас нет выбора - Навальный или Путин. У нас пока выбор - Навальный и тот «гитлер», которому в панике отдаст власть путинский истеблишмент, когда путинизм станет окончательно заваливаться.
И фазы авторитарности (революционной диктатуры) нам не избежать. Не будь в Испании умного, мужественного монарха, цыкнувшего на путчистов, весной 1981 года началась бы Вторая Гражданская война и после несомненной победы антифранкистов, была бы создана революционная хунта. И тогда Испания стала бы примером провала мирной демократической эволюции режима тоталитарного типа, а не эталоном удачного транзита.    
В наших условиях гарантией от такого путча может быть только сильная и популярная революционная власть, а также превентивные люстрационные удары по силовикам.  

Ходорковский, призывая к союзу различных оппозиционных сил, сетует на ненадёжность отечественных политиков как партнёров, противопоставляя им красивую легенду о верности «деловых людей» даже невыгодным обязательствам. Особенно это проявилось при отношениях с Абрамовичем, когда Роман Аркадьевич начал слияние «Сибнефти» с ОАО НК «ЮКОС». Когда в Ревущие 90-е один «комерс» кидал другого, то жертва либо обращалась к «крыше», либо пыталась самостоятельно нанять солоников разного калибра. Ну, с горя можно пойти в арбитражный суд.
Обязательства соблюдаются только когда есть внешняя принуждающая сила - угроза потерять репутацию (т.е. надпартийное гражданское общество), давление источника силы (в революционной политике - гипотетический конвент, вышеуказанный монарх как в Испании или рахбар (Высший руководитель) как в Иране, или Ленин как в России 1919-22 года, всё время сдерживающий склоки своих диадохов, или Ельцин в 1992-97 годах, беспощадно каравший нарушителей «водяного перемирия» - как Коржакова и Сосковца в 1996 или Березовского в 1997, какой-нибудь комитет «революционного командования», польский «Круглый стол».

Поэтому глупо искусственно дробить условно-либеральную оппозицию. Наоборот, лучше создать формальную директорию из Касьянова, Навального и Явлинского, взявши на себя обязательство действовать согласованно, совместно решать вопросы о крупных акциях, об отношении к президентским и московско-мэрским выборам и договорившись не вступать в сепаратные переговоры с властями и будущими партнёрами. И все эти обязательства подписать.

Но за пределами такого альянса появятся со временем и иные мощные протестные движения. И вот с ними и нужен будет коалиционный блок. Причём, необходима будет общая рамочная программа. Разработка такой программы и станет выработкой российского «Пакта Монклоа» - предложений для всех социальных групп России, согласованный не между старым истеблишментом и новыми политическими силами, как это было в Испании, но между будущими фракциями нового послереволюционного политического слоя.
О необходимости такого внутриоппозиционного соглашения я высказывался в ноябре 2011 года, откликаясь на предложение политолога проф. Николая Розова о разработке «пакта» между оппозицией и властью.
Чтобы не повторяться, привожу в Приложении главную часть того текста.
Для некоторого оптимизма скажу, что и в обществе, и среди независимых политических организаций уже сложились общие представления и о сдвиге в сторону парламентаризма государственного устройства, и о реформировании судебной системы, и о демократизации выборов. Так что в этих частях общую оппозиционную платформу можно будет показать довольно быстро. А сбор «наказов» от различных социальных групп поможет расширению поддержки оппозиции.

Приложение

Е.В. Ихлов, «Демократическая оппозиция должна защитить простого человека», «Каспаров.Ru» (30.11.2011), «Forum.msk.ru» (03.12.2011)
«... На самом деле достичь согласия необходимо прежде всего не между гипотетической оппозицией и режимом, а между социальными группами, готовыми выступить против режима, но имеющими очень разные требования. Лозунг восстановления демократии больше не может объединить народ. Истинно объединяющим лозунгом является подсознательная убеждённость почти всех в принципиальной несправедливости существующих порядков.
Режимом недовольны как традиционалистские слои, мечтающие, что революция даст им шанс построить "справедливое общество" (прежде всего имея в виду социальные гарантии и, не так откровенно, гарантии получения социальных позиций тем, кто не слишком конкурентоспособен в рыночных условиях постиндустриального общества); так и вестернизированные слои, которые понимают под справедливостью соблюдение честных условий конкуренции в экономике, политике и культуре.
Самый простой пример. Представители Академии наук требуют отмены ЕГЭ. А у какой-нибудь конфедерации землячеств студентов Северного Кавказа по этому вопросу диаметрально противоположное мнение. Вот и будут лидеры оппозиции ломать голову: кто матери-революции более дорог - столичные преподы или дагестанские студенты и старшеклассники? Более сложный вопрос. Новым революционным министрам легко покрасоваться на митинге, кипящем призывом: "Хватит кормить Кавказ!" Но после митинга предстоит встреча с делегацией правозащитников Дагестана, Ингушетии и Чечни, которые спросят, зачем их, только начавших строить светское демократическое правление, отдают под власть спустившихся с гор партизан, и не пожалеют ли в Москве о своём решении так же, как горько жалели в Вашингтоне, когда в Гаване коррумпированный, связанный с мафией режим Батисты сменили "бородачи" братьев Кастро и Че Гевары. А в это время на приём просится посол США, который, заявляя о поддержке молодых демократических сил России, в то же время хочет передать "крайнюю озабоченность" Запада неловкими действиями, которые могут привести к установлению в Кавказском регионе очага исламского фундаментализма... И еще есть рабочие, требующие "достойной оплаты по-европейски", и бизнесмены, твердящие, что повышение минимума зарплат и налогов выкинет их с рынка - в пользу украинских и белорусских конкурентов. "Синие воротнички", мечтающие о новом Сталине, который "прижмёт к ногтю зажравшуюся сволочь", и "белые воротнички", стремящиеся к тому, чтобы полиция, выдвигая претензии, сама привозила бы с собой адвоката...
Вот над какими "пактами Монклоа" в реальности надо будет ломать голову оппозиционерам.
Очень важно сейчас, когда крах надежд на "медведевскую оттепель" поставил на повестку дня арабский сценарий, удержаться от злорадства и использовать то, что симпатии бывших путинистов медленно смещаются к оппозиционности.
Становится все более ясно, что, если демократическое (социалисты и либералы, приверженные демократическим принципам) движение и нечекистский крупный бизнес, потенциально имеющие влияние на федеральные СМИ, на средний слой бюрократии и даже на обломки бывшей "партии власти", объединятся для нокаутирующего удара, путинизм не устоит.
Тупая упёртость режима, так ясно проявившаяся в истории с южноосетинскими выборами, к сожалению, ясно демонстрирует, каким будет финал путинизма.
Мы сейчас не во Франции 30-х годов, где левые либералы согласились на Народный фронт, а правые стали ждать Петэна. Мы снова в царской России, и у нас снова дилемма истеблишмента осени 1916-го: можно ли доверять автомашину невменяемому шоферу или попытаться рискнуть вырвать руль на ходу?
В результате "вырывания руля" возникнет широкая социальная коалиция, которая попытается создать политический режим, устраивающий всех (почти всех: "и правых, и левых, и умеренных").
Поэтому самым недальновидным сейчас будет резкими лозунгами и угрозами национализации и расследования приватизационных сделок вынудить крупный бизнес (собирательных прохоровых) и буржуазный средний класс (потенциальных магнитских и гулевич) всё-таки поддерживать режим перед лицом "ярости якобинских масс".
Напротив, оппозиция должна ясно дать понять (как это сделали демократы 90-х), что национализация будет грозить только бизнесу, аффилированному с "чекисткой опричниной", а люстрация - только чиновникам и политикам, запоздавшим с "переходом на сторону народа".
Что касается предпринимателей, то им должно быть ясно растолковано: цена гарантии от произвола (что торжественно назовут "восстановлением верховенства права") - это принятие на себя реального бремени социальной ответственности. От "опричников" может защитить только демократия, но за это "крышевание" "демосу" полагается не только оплата, но и защита его человеческого достоинства. А демократическая оппозиция должна суметь стать "гарантом сделки". Вот согласие по поводу такой системы гарантий и станет истинным "пактом Монклоа" по-русски.
Очень важным, хотя и неоцененным итогом прошедшего периода демократического движения стала дискуссия о соотношении умеренной и радикальной программ в оппозиции. И здесь я должен стать на защиту радикалов. Собственно, моя единственная претензия к радикальной части демократической оппозиции заключается в том, что она не до конца осознала, что голова придумана природой преимущественно не для битья ею о щиты и кулаки "сил правопорядка".
Программа умеренных в самом упрощённом виде - создать в обществе такой баланс экономических и политических сил, чтобы ни одна не стала монополистом, и, поочерёдно меняясь у власти и используя государственные (суды, выборные должности) и общественные (СМИ, университеты, профессиональные корпорации) институты, эти "сравнительно честно" конкурирующие силы выработали устойчивые правила игры. В идеале: сломить чекистско-номенклатурную "партию власти" и затем ждать полвека-век пока демократия разовьётся до современных западных образцов.
Однако такой сценарий, хоть и выглядит гарантией от срывов в утопию и смуту, в кошмар нового большевизма, тоже неоднозначен. Такая "мирная эволюция" обрекает маленького человека на длительный период беззащитности.
Столетняя эволюция от либеральной олигархии до правового демократического государства - это сто лет борьбы за права бедных, плохо адаптированных к урбанизированной рыночной модели общества людей.
Основа программы любых радикалов - это создать систему, защищающую простых людей от социально сильных, легко захватывающих контроль над государством медиа, образованием, массовой культурой...
Классический путь к такой защищающей системе - это создание сильного революционного (то есть имеющего чрезвычайные полномочия для изменения правил игры) государства. Понятен риск авторитарного перерождения. Ведь и Путин воцарился не просто как лидер силовиков, не как председатель хунты латиноамериканского типа. Подобно древнегреческим тиранам, он изобразил из себя защитника простых людей от своекорыстных магнатов.
Поэтому необычайную важность приобретает создание таких механизмов институциональной защиты "маленьких людей" от диктата чиновников, бизнеса, оргпреступности и манипуляций профессиональных политиков, которые не приводили бы к усилению бюрократической составляющей государства.
Возможными шагами могут быть и законодательное приравнивание политической рекламы (включая в неё партийные программы) к рекламе коммерческой, обрекающее демагога на поток исков от разочарованных избирателей, и даже временная мобилизация адвокатов в специальные апелляционные трибуналы.
Именно на пути создания такой "социальной автоматики" я вижу возможную конвергенцию либерального и радикального направлений в демократическом движении, когда (как это должно быть в идеальном "социальном государстве") и одного "простого" человека буквально защищает "все общество", но при этом не происходит столь ненавистного истинным либералам усиления репрессивной и паразитарно-перераспределительной функций государства.»


@Каспаров.Ru: "Евгений Ихлов: Фазы авторитарности (революционной диктатуры) нам не избежать", 21-05-2017
http://www.kasparov.ru.3s3s.org/material.php?id=59208C361A021