
Эзопу приосадлежит басня о лягушке и скорпионе, который упросил перенести его на другую сторону река, но на полпути ужалил перевозчицу, а на неодоумённый вопрос умирающей лягушки, что ведь и он погибнет, ответил, что такого его натура, изменить кою не в силах...
Многие задавали вопрос, почему столь невесел был Путин на своём зачитывании послания. Ведь он должен быть триумфатором: ещё в конце ноября загнанный в угол на международной арене, он снова на коне, ибо сделал безошибочную ставку на разрыхление Запада и кризис Евросоюза (того гляди в Европе возникнет целый блок промосковских режимов с Францией и Италией во главе, и лишь поражение «австрийского Трампа» приостановило победный марш правоконсервативных популистов), а даже Германия бессильно прощает любую профанацию решений «нормандско-минского» процесса; и как бы не было тяжело в экономике, произошла адаптаиция путём создания равновесия на низком уровне (как и предсказывал заклёванный за это Улюкаев), народ не ропщет... А мясники Асада-мл. вместе с «хезболлой» и иранским экспедиционным корпусом добивали защитников «Сирийского Ленинграда» - Восточного Алеппо.
Возможно, Путин был невесел, по той же причине, по какой - как утверждает Виктор Суворов-Резун [удостоенный высший чести - быть отданным на топтание <полу>нацистскими ублюдками, вместе с профессором Андреем Зубовым, Леонидом Гозманом и Марком Солонином] - Сталин отказался принимать парад Победы 24 июня 1945 года, когда вместо «пролетарского Рура», Рима и «якобинского и коммунарского Парижа» как итога антифашистского похода он получил занюханные окраины Европы, половину берлинских руин и Саксонию-Тюрингию...
Путин развязал Холодную войну, но не получил Киева и не получил свой «полюс мира».
Путин - очень упорен, он всегда «сгибает под себя изменчивый мир». Из последних - это отвоевание Дебальцево и Алеппо. Но тут вмешались слишком тонкие социально-исторические закономерности, которые порой победы обращают в поражения.
Для пояснения своей мысли, я вынужден отвлечься на «многополярность».
В отличие от того, что говорил и всё время говорит Путин, многополярность отрицает международное право. Право всегда действует только там, где оно базируется на единой ценностной системе (аксиологии), прежде всего, на согласии соблюдать даже невыгодные обязательства, и на воле применять силу для его защиты. Иначе это не международное право, но международные «понятия». Тот самый обожаемый российской дипломатией вестфальско-венско-ялтинско-хельсинкский мир, где сильные делят зоны влияния, определяя за малые и средние страны, чьми вассалами им суждено быть, а за подданных «какой веры» (вслед за выбором правителя) они обречены придерживаться...
Когда Вудро Вильсон придумал Лигу Наций, он не учёл утрату желания тогдашних столпов мировой политики - Великобритании, Франции и США обеспечивать, как бы сказали сейчас, «верховенство права» своей мощью, даже в интересах собственной несомненной стратегической выгоды. Когда Ф.Д. Рузвельт предлагал механизм ООН с пятью «мировыми копами» из Совета безопасности, он не учёл то, вместо проявления «мягкой силы» с своей зоне влияния, Сталин начнёт цепочкой переворотов насаждать тирании коминтерновских фанатиков.
А первая Холодная война привела к восстановлению дипломатических «понятий» эпохи Бисмарка и далее.
Напомню, что правовое государство складывалось в республиканском Риме, где все признавали верховную волю Сената. Появление императоров добавило второй центр «нормативной» активности, и последующие полтысячелетия римской истории было цепочкой конфликтов и компромиссов между военно-бюрократическим «полюсом власти» (императорами) и хозяйственно-олигархическим (сенат). И разрешались все конфликты исключительно «по понятиям». При этом римская и европейская историография категорически осуждали императоров-«беспредельщиков» и хвалили «законников».
Произошла элегантная подменна понятий. Гарантии границ и суверенного права «хоть с кашей есть» подданных внутренней и внешней империй, которые выкраивали себе московские и петербургские цари и генсеки именно и почитают «международным правом». А антиимперские и антитиранические движения - его нарушением. Так «крышующий» рынок или фабрику бандит/мент/чиновник воспринимает как «вопиющее нарушение» именно отказ платить ему мзду, а отнюдь не свои притязания.
Москва, и это лишний раз было подчёрнуто вспоминая автора доктрины о советской поддержке арабского терроризма академика Примакова, сочла непростительным грехом президента Обамы поддержку арабских революций, как нарушивших легитимный миропорядок. Это нормальных подход времён Меттерниха двухвековой давности. Я же лично считаю, что правитель теряет свою легитимность в тот момент, когда он приказывает расстрелять мирные акции протеста. Поэтому в момент своего низложения Мубарак, Каддафи и Хусейн были нелегитимны, и как нынешний правитель Западной Сирии Асад-мл.
В любом случае, отделять признание режима от соблюдения им прав человека противоречит всему, что в современном мире принято ассоциировать со словом право.
Международное право может только в условиях «однополярности», когда за эталон принимаются именно западные представления о правах человека, по одной простой причине - другие локальные цивилизации мира своей самобытной философии уважения прав и достоинства личности каждого человека не выработали. Попытки со стороны арабских исламистов создать альтернативные системы прав человека с упором на право на восстание - это повтор европейских революционно-романтических идей XVIII-XIX веков. Как и идеи о гипертрофированных правах на национальное самоопределение, которое провозглашают пестуемые Москвой альянсы самопровозглашённых государств.
Эрэфия могла достойно занять своё место в президиуме этого однополярного мира. Но авторитарная и «опричная» политика Путина, его манера перекраивать европейские границы танками поставили Москву вне западного полюса.
И тут выяснилось, что однополярность не потому «одна», что больше нет центров силы, а потому что эти центры не образуют полюса, т.е. не несут альтернативной концепции для объединяющегося человечества. Запад - понятно: права человека и демократический капитализм, прогресс и открытость. А что несёт путинизм? Идею монархической покорности власти? Это тот самый вариант социальных отношений, про которые неудобовспоминаемый Ленин, писал, характеризуя феномен бонапартизма: «покупать чтобы нравится». Это место хочется процитировать полностью: "Бонапартизм есть лавирование монархии, потерявшей свою старую, патриархальную или феодальную, простую и сплошную, опору, - монархии, которая принуждена эквилибрировать, чтобы не упасть, - заигрывать, чтобы управлять, - подкупать, чтобы нравиться, - брататься с подонками общества, с прямыми ворами и жуликами, чтобы держаться не только на штыке» (В. И. Ленин. Соч. Т. 15, стр. 24.)
Только для одних путинизм приберёг «брюлики», а для других - идеологические бирюльки.
Исламский «полюс» не сложился, потому что переживает глубочайший внутренний раскол, напоминающий Западную Европу XVI-XVII веков.
Китай, безусловно, третий - после Северной Америки и Евросоюза - экономический центр мира, но он не может предложить никакой содержательной альтернативы Западу. Авторитарная меритократическая система, совмещающая жёсткий полицейский контроль с «диким рынком», созданная на базе стран с доминированием конфуцианских ценностей, может существовать только как партнёр основного потребителя своих товаров и поставщика новейших технологий - западного либерального капитализма.
Москва может сколько угодно заявлять себя как часть общей с Китаем «геополитической оси». Точно также, как московский князь Иван I Калита мог считать себя «союзником» Орды - в борьбе с «сепаратизмом» Твери.
Это как Гитлер, который не составлял альтернативы англосаксонскому протоглобалистскому проекту, потому что он мог обескровить человечество, но не мог объединить.
Бои и карательные расправы в Алеппо сформировали новую "ось зла - Москва-Тегеран-Дамаск", но это и не ценностный полюс (идейное родство есть только в авторитарного модернизатора Асада-мл., волею судеб из успешного реформатора превратившийся в новое воплощение Саддама Хусейна, и путинского режима), а ситуационный союз, каждый участник которого лишь стремится военными успехами повысить свою политическую "капитализацию".
За неимением возможности делить мир, или хотя бы Европу, или хотя бы Восточную Европу, решили делить, по крайне мере, Сирию.
Альтернативу Западу составлял советско-коммунистический блок, но тут вот похоронили последнего коммунистического лидера последней коммунистической страны. И в этой стране сразу же после похорон Фиделя фермерам разрешили наём "батраков".
(Сразу отвечу, что систему КНДР коммунистической я считать не могу, это просто воплощение легистской утопии об обществе-муравейнике).
Разговор об альтернативных проектах объединения человечества плавно вывел на такую любимую тему как «Особый путь». Углубляться я не буду. Отмечу,что существует два принципиально разных подхода к поиску оптимального решения или наиболее аутентичного восприятия (варианты: «смотря с какой ноги встал» и «ндраву моему не препятствуй» как стохастические не рассматриваются).
Первый - «западно-либеральный»: все немного правы и немного неправы, априорная истина неизвестна никому и всё определяется честным (в идеале культуре) соревнованием/борьбой версий, проектов, решений, и тех, кто стремится их воплощать или представлять.
Второй - "восточно-просвященный": истину ведают мудрецы, и они должны уметь действовать для её реализации в конкретных случаях, а все должны стремится к гармонии, для чего согласовывать свои интересы и позиции.
Поэтому нет Основного Пути и Особого Пути - есть два метода достижения результата и определения целей.
Сам же термин «Особый путь» - это, если убрать туманно-пафосные рассуждения, всего-навсего попытка обосновать, почему немцам второй половины XIX века не подходит британский или французский парламентаризм, и почему резко поднявшаяся экономически буржуазия Второго рейха политически должна была смириться перед властью прусской аристократии, идеологически и экономически (в качестве латифундистов) весьма архаичной.
И больше ничего «Особый путь» не означает. Как известно, «русские прусских всегда бивали» (это уже точно генералиссимус Суворов), и поэтому российская буржуазия, как только почувствовала силу, тут же стала довольно решительно отбирать у царя и дворянства политическую власть, не подражая трусливому поведению подданных Бисмарка.
Тут пришло время вспомнить Эзопа. Неся на себе прусского «скорпиона», немецкая буржуазия программировала самое самоубийственное для себя развитие событий - войну с коалицией, которую потом назвали Антантой. Немецкая (и Второго рейха, и Двуединой монархии) аристократия могла удержать власть только в обстановке нарастающей военной истерии и паранойи, провоцируя один кризис за другим: Берлин - в Западной Африке, а Вена - на Западных Балканах.
Причём, при любом исходе неизбежной войны проигрывала именно немецкая буржуазия обоих империй (аристократия ещё сильнее, но она была исторически обречена в любом случае): при поражении - из неё бы «пили кровь горстями» как она из французов в 1871 году, а в случае победы Центральных держав разразились бы две революции - в Российской империи и во Франции, и несложно представить их совместное детонирующее воздействие на истощённых войной победителей.
И вот теперь об упрямстве Путина и его историческом провале.
Как я постарался показать, у Эрэфии нет «полюса», которому она готова примкнуть.
Китай она уже обеспечила гарантированным сырьём и энергоресурсами («Сила Сибири»). Но Пекину нужна поддержка своих дипломатических манёвров, а не растрата внешнеполитических ресурсов на поддержку авантюр путинизма. Хотя пока он и делает всё, чтобы помочь Москве сохранить лицо в сирийском конфликте, пойдя даже на демонстративно-резкое обострение отношений с Вашингтоном и Лондоном. Но, совершенно, ясно, что это - усиление российским "ядерным зонтиком" переговорной позиции перед очередной битвой за финансово-экономическое господство над Тихоокеанщиной.
Тегеран разрешает с собой дружить, пока Москва берёт на себя и его долю сокращения нефтеэкспорта, и репутационные издержки от участия на стороне «шиитского блока» в сирийской гражданской войне.
Путинизм - это банальная провинциальная сырьевая деспотия с латиноамериканским социальным расслоением и таким же уважением к правам человека.
С ней готовы дружить: а) чтобы газ давали подешевле; б) чтобы шантажировать Вашингтон и Берлин.
Захотел Путин добавить к своим неофициальным титулованиям прозвище «Палач Алеппо» - это его дело. Захотел такой ценой сделать Анкару куда более важной фигурой в ближневосточной «Большой игре», чем Эр-Риад и Доха вместе взятые - его выбор... Только ведь добровольно взявших на себя роль «кровавой собаки» (как сказал про себя победитель немецкого большевизма социал-демократ Носке) в «совет всеблагих» не зовут. Никакой альтернативной «антитеррористической коалиции» Москва не создала, и вверх её военных достижений - служить авиаподдержкой «Хезболлы».
Если Эрэфия долбит сирийцев и украинцев для остраски (дабы будущим революционерам неповадно было), так ведь пример русских и китайских революций уж как надёжно должен был отпугнуть от «великих потрясений», но социализм оказалось сбросить даже легче царизма.
Необходимо понять, что Путин - последний глава имперской России. Но пока Россия - империя, она не отстанет от Грузии и Украины. Эти страны действительно критически важны для российского имперского сознания. Грузия - родина Сталина, и вступление Грузии в НАТО будет значительно более психотравматическим событием, чем это было с Латвией и Эстонией, хотя натовские позиции около Санкт-Петербурга стратегически создают куда больше проблем, чем в восточном углу Чёрного моря. Русь-Украина считается предшественником Московского царства.
России - как мессианской империи. И по её, как теперь модно говорить, «кодам», очень важно быть Старшим братом. Но для этого нужны Братья Меньшие. При сегодняшнем помешательстве на монархической идее в случае с Украиной и Грузией можно предъявить торжественные акты принесения оммажа: Переяславская хартия (и объезд Гетманщины козлобордыми дьяками для всенародному принятия присяги московскому царю) и завещание грузинским царём своих подданных петербургскому императору.
Поэтому Москва всё время будет вредить Украине, дестабилизировать её, пытаться привести к власти своих марионеток. Украинская революция точно также разрушила саму идею «Русского мира» (антизападного/антибуржуазного ареала православно-славянской духовности), как Кубинская революция разрушила миф о североамериканском величии, перед которым «всяким-там-латиносам» можно только завистливо и опасливо трепетать.
И Киеву уже достаётся и будет доставаться не менее, чем Гаване. Украина почувствует себе в безопасности только когда в России радикально смениться внутренняя культурная модель. Но в любом случае, Киев никогда не будет вновь в орбите Москвы. Россия экономически будет только беднеть и не сможет уже, как три года назад пытаться поразить воображение миллиардными «распальцовками», а раны от экономических и культурных разрывов зарастут.
Просто Россия перестала быть для Украины каналом для выхода в мировую цивизизацию. Атмосфера же вечного оплакивания своей несостоятельности или угнетённости в духовной жизни России очень скоро будет для украинцев непонятной и раздражающей.
